— Извини, Сергей, не рассчитал. Рука-то цела?..

Позже, за завтраком, она твердо потребовала от жениха прекратить эти ужасные занятия. К ее изумлению, Ники решительно, хоть и мягко, отказал ей. «Ничего, — подумала она. — После свадьбы, мой милый, мы еще вернемся к этой теме…»

…Не менее ее поразил завтрак. Когда в поезде к завтраку собрались офицеры и ординарцы, она решила: это из-за того, что вагон тесен. То же самое было и во Франции, но то было путешествие. Однако во дворце оказались те же обычаи…

— Милый, мне так хотелось позавтракать с тобой вдвоем…

— Но мы же и завтракали вместе, вдвоем.

— Ты не понял: я хотела позавтракать только с тобой вдвоем. — Она укоризненно посмотрела на него. — Зачем ты позвал всех своих офицеров, kazak’ов, солдат?

— Видишь ли, счастье мое, они же охраняют нас. Так разве же можно не посадить их за стол?

— Пообещай мне, милый, — она прижалась к нему и погладила по щеке, — обещай мне, что отныне мы будем завтракать только вдвоем, да?

Оказалось, что и этого тоже не будет. А после завтрака Ники и вовсе убежал заниматься какими-то отвратительными делами и оставил ее одну. Она сидела надувшись и думала о том, что пока можно потерпеть, но вот уж после свадьбы… После свадьбы она наведет здесь порядок. Настоящий прусский порядок…

Рассказывает Олег Таругин (цесаревич Николай)

Рассказывает Олег Таругин (цесаревич Николай)

К моему несказанному удивлению, несмотря на всю кутерьму по подготовке моей с Мореттой свадьбы, венценосец не забыл своего обещания по поводу Рукавишникова и все-таки вызвал его для собеседования. А посему через несколько дней после нашего возвращения ко мне, замордованному до крайности проблемами с финансами, Финляндией, училищами и Мореттой, ворвался Димыч собственной персоной.

— Оле… — Тут только он соблаговолил заметить, что мы в кабинете не одни и моментально выправился: — Ваше императорское высочество, разрешите?

Оказывается, мой личный конвой уже принял от Ренненкампфа, Махаева, Шелихова — короче, от тех, кто видел нашу встречу в Нижнем, — информацию, что этот «купчина» вхож в ближний круг. Потому его никто и не остановил, как не стали бы останавливать Шелихова или, скажем, Альбертыча. Так что переживал я по поводу Димки зря, хотя… Мама моя, императрица! На Димыче красуется модный, в талию, сюртук парижского кроя, дорогущего сукна… НА МОЛНИИ!

Сидящий у меня бывший министр финансов Бунге в изумлении поворачивается посмотреть на нового посетителя. Видимо, решив, что молодой человек в модном партикулярном платье — в лучшем случае собутыльник цесаревича, он продолжает свою речь: