Тот смутился.

– В общем, извините за это дело. Когда я узнал, задал им знатную взбучку, можете поверить. Надолго запомнят.

– И зря.

– В каком это смысле – зря? – опешил Крамер.

– В самом банальном. Не стоит защищать мертвецов. Во-первых, они сами могут себя защитить. Во-вторых, этим вы только накличете неприятностей на свою голову. Нет, я благодарен вам от лица всех «Веселых Висельников», но на будущее – не стоит этого делать.

Крамер выглядел озадаченным. Наверно, ожидал услышать благодарность, а не холодную отповедь.

– Ну уж извините… – пробормотал он, силясь сохранить на лице равнодушное выражение. – Буду знать наперед.

Дирку не хотелось, чтоб лейтенант сохранил в себе эту мелкую, но обиду. Поэтому он сказал:

– Не принимайте всерьез. Люди боятся ходячих мертвецов, что более чем естественно. И тоттмейстеров, поскольку те связаны с мертвецами, а местами, как известно, даже похуже них. А еще люди боятся тех, кто защищает мертвецов. Их это настораживает и пугает. Не идите этой тропой, Генрих. Тщась соблюсти видимую справедливость, вы только ухудшите дело.

– Но ведь… ведь… Черт возьми, они вас даже за людей не считают!

– А мы и не люди, – угрюмо усмехнулся Дирк. – Мы мертвы. Как вы понимаете, это не фигура речи. И если вы думаете, что переход из жизни в смерть связан только с обретением новых сил и способностей, то жестоко заблуждаетесь. Меняется не просто кровеносная или нервная система. Меняется все. Перестать быть человеком – это не то же самое, что перейти из унтеров в фельдфебели или наоборот.

– Мне еще не удавалось умереть, чтобы проверить это надлежащим образом, – буркнул Крамер. – Хотя без лишней скромности могу сказать, что приложил для этого немало усилий…

Дирк повернулся к нему и положил руку на плечо.

– Не умирайте, лейтенант, – искренне сказал он. – Послушайте совета мертвеца. Ровным счетом ничего интересного вас там не ждет. Забудьте о самой возможности смерти и посвятите себя жизни. Знаете, это тоже достаточно хорошая штука.

Крамер слабо улыбнулся.

– Мертвец убеждает меня в отвратительности смерти. В то время как живые кричат о том, какой позор – не отдать жизнь, защищая свою Отчизну. Интересно, когда в этом мире все стало набекрень.

– С момента его возникновения, полагаю. Сперва вы невзлюбили мертвецов…

На другой стороне ущелья хлопнул выстрел, приглушенный расстоянием и густыми зарослями. Что ж, хоть какая-то добыча у них сегодня будет. Юнгер практически никогда не промахивался.

– …потом вы переменили свою точку зрения, но впали в другую крайность – пытаетесь мертвецов очеловечивать. А это тоже… напрасно. Смерть делает нечто большее, нежели просто останавливает сердце. Она увольняет тебя в запас, демобилизует из людей. И забирает все награды, обретенные при жизни. Человеческие страхи, сомнения, эмоции. А без этого многое меняется, как меняется пулемет, если изъять из него несколько деталей.