– Приехали, – сказал он почти весело. – Мы у подножия. Чтобы попасть в долину, надо подняться вон там… Подъем не очень крут. Видите тропы? Броневик мы туда, боюсь, не втащим, даже если впряжемся на манер лошадей.

Долина была менее живописной, чем представлялось Дирку по описанию. В ней не было ни капли пасторальности вроде той, что сквозит в полотнах Карла Вутке[86], нежной и изысканной. Эта долина была какой-то обыденной, грубой, созданной не невесомой акварельной взвесью, а суровыми стежками реальной жизни, неровными и кривыми. Наверно, когда-то давно здесь располагался карьер, заброшенный еще полсотни лет назад. Если так, его дно давно уже скрылось в густом подлеске, а склоны оказались украшены пестрым кустарником, столь плотным, что сошел бы как противотанковое заграждение. Дирк с сомнением разглядывал долину, больше похожую на огромную трещину в склоне холма, пытаясь представить птицу, достаточно безрассудную, чтоб здесь поселиться.

Они выбрались из броневика, с удовольствием распрямив ноги. «Мариенваген», прежде казавшийся средоточием безопасности, теперь был самой неуместной и фальшивой частью открывшегося им вида. Пропахший бензином, закопченный, грязный, покрытый сотнями оставленных пулями оспин, он казался старым унылым чудовищем, слепо глядящим фарами в небо и забравшимся слишком далеко от своего логова.

– Не думаю, что стоит рассчитывать голов на десять, – сказал Крамер, верно уловив ход мыслей Дирка, – но пару завалящих птичек подбить, наверно, можно. Ваш человек хорошо стреляет?

– Юнгер, что ли? Сносно. А что, хотите побиться с ним об заклад?

Крамер ухмыльнулся, совершенно по-мальчишечьи. Со своим архаичным громоздким «бюксфлинтом» он сейчас и походил на мальчишку, удравшего с дедовским охотничьим ружьем в камыши вместо уроков.

– Отчего бы и нет? Я не бог весть какой снайпер, но в нашем полку соревнования выигрывал дважды. В конце концов, должен же живой человек хоть в чем-то превосходить мертвеца?

– Значит, рассчитываете быть метче, чем мертвец, лейтенант?

– Не рассчитываю, но надеюсь, – отозвался Крамер, умело снаряжая ружье пулей и проталкивая пыж. – Горячая кровь полезна в рукопашной, но и прицела она не сбивает. Ну же, на правах арбитра, определите цель.

Дирк позволил себе поддаться этой глупости. В конце концов, он ничуть не нарушал данный ему мейстером приказ. Мейстер приказал раздобыть птиц, и они их раздобудут. Потерять минуту не жалко. Да и здесь, в десятках километров от линии фронта, выстрел не привлечет к себе ничьего внимания.

– Вон та сосна. – Дирк указал на дерево, растущее в двух сотнях метров от них. Сосна была высокой, чахлой и угловатой – как вышедший из госпиталя долговязый солдат, еще неловко передвигающийся на костылях.