Лицо его было каменным, непреклонным.

– Что подумал бы Джек, окажись он здесь? – спросила я, решив надавить на чувство вины и вернуть Мэтью во вменяемое состояние. – Ты ведь его герой, а герои не мучают друзей и близких.

– Они пытались тебя убить!

От его рева сотрясались стены тесной камеры.

– Они перебрали вина, добавив макового дурмана и полностью утратили власть над собой. Никто из них не ведал, что творит, – ответила я. – И ты сейчас находишься не в лучшем состоянии.

– Не занимайся самообманом. Они прекрасно ведали, что творят. Кит стремился устранить препятствие к былому счастью, а на всех остальных ему было наплевать. Луиза поддалась зову своих жестоких побуждений, которым поддавалась всегда, с тех самых пор, как заново родилась. И я тоже ведаю, что творю, – добавил Мэтью, запуская пальцы в спутанные волосы.

– Да. Ты себя наказываешь. Ты убежден, что биология – это судьба. Если не во всем, то применительно к твоему бешенству крови. И потому считаешь себя таким же безумцем, как Луиза и Кит. Но я просила тебя: перестань отрицать свои инстинкты, не становись их рабом. – Я сделала шаг в сторону Луизы, и она вскочила на ноги, рыча и плюясь. – Мэтью, я знаю, чего ты больше всего боишься в будущем. Ты боишься превратиться в животное, закованное в цепи и ожидающее очередного наказания, которое ты сочтешь заслуженным. – Я снова подошла к Мэтью и обняла его за плечи. – Тебе нечего бояться, Мэтью. Ты никогда не был таким и никогда не будешь.

– Помнится, я предупреждал тебя: не надо меня романтизировать, – бросил он в ответ и отвел глаза, но я успела заметить отчаяние, наполнявшее их.

– Ты хочешь сказать, что стараешься для моего же блага? Не оставляешь попыток доказать мне, что недостоин любви?

Руки Мэтью были опущены, пальцы сжаты в кулаки. Я потянулась к ним, насильно разжала ему пальцы и приложила ладони к своему животу:

– Держи руки там, где наш ребенок, смотри мне в глаза. Ты и сейчас скажешь, что у нас нет никаких надежд на иное окончание этой истории?

В ту ночь, когда я уговаривала Мэтью вкусить мою кровь, а он боролся с собой, время тянулось бесконечно. Вот и сейчас я ничем не могла это ускорить или помочь мужу сделать выбор в пользу жизни, отринув смерть. Схватиться за тонкую нить надежды он должен был сам, без моей помощи.

– Даже не знаю, – наконец сказал Мэтью. – Раньше у меня были четкие представления. Любовь между вампиром и ведьмой я считал недопустимой. Я не сомневался в коренных различиях, существующих между четырьмя видами разумных существ, населяющих планету. Я соглашался на гибель ведьм, если это означало, что вампиры и демоны выживут. – Зрачки глаз Мэтью по-прежнему оставались черными, но вокруг них появились тонкие зеленые ободки. – Я говорил себе, что безумие, присущее демонам, и слабости вампиров – явления сравнительно недавние. Но сейчас, когда я вижу Луизу и Кита…