— Не сможем, — а ведь обычно у нас все наоборот. Я пытаюсь творить глупости, а Димон меня останавливает. — Стоит мне открыть свои силы, как уже никто не сможет гарантировать мою жизнь. Вот ты дашь гарантии, что у вас в отряде или системе в целом нет кого-то, работающего на чужих, и даже не важно почему, по принуждению или даже по зову сердца?

Дима сначала собирался яростно кивнуть, но потом одернул себя и как-то обреченно мотнул головой.

— Даже сейчас я рискую, не потому что не доверяю, а просто потому, что уже на моем не самом высоком уровне мастерства есть магические технологии допросить любого так, что он не сможет ничего скрыть. А что будет дальше? — в голове тут же всплыла картина с замершим в кресле оглушенным полковником. А ведь в таком же положении через какое-то время вполне может оказаться и мой брат. Впрочем, пора начать говорить более конкретно, и раз уж решил рассказывать, то не стоит плодить лишние догадки. — Я говорю про свежие трупы. Чужие вполне могут их допрашивать, вытаскивая любую интересную им информацию, и мертвые, как известно, не умеют лгать.

Во взгляде Димона неожиданно что-то поменялось, и я понял, что он осознал, через что я уже успел пройти.

— Если что, чужие хотели захватить Судолатова, заместителя руководителя штаба по особым ситуациям. Я им помешал что-то у него выведать, но спасти его не удалось, — не знаю почему, но рассказывать, что я успел утащить аж две чужие души (полковника и мага данов) почему-то совсем не хочется.

— И что мы теперь будем делать? — Дима опять одними губами задал вопрос и уставился куда-то в сторону. Ясно, похоже, пытается меня разглядеть, вот только пока это явно за гранью его возможностей.

— Да, наверно, всё то же самое, — честно ответил я. Когда разговор начинался, была надежда, что я смогу что-то придумать, но сейчас пришло окончательные понимание, что мы, Котовы, слишком упорны, чтобы отступать. — Ты будешь работать в Росгвардии, я — заниматься своими делами, будем пытаться стать сильнее, чтобы в случае чего суметь выжить и защитить тех, кто нам дорог. Но теперь, правда, будет небольшое отличие. Ты будешь знать больше и, надеюсь, не совершишь каких-нибудь глупых ошибок. И, главное, мы будем помнить друг о друге и в случае чего призовем на помощь. Вместе мы ведь всегда сможем больше, чем по отдельности.

— Братья! — Димон произнес это слово на грани слышимости, но при этом буквально впечатал мне его в уши.

— Вместе навсегда! — наша детская клятва.

Вот теперь все сказано, и можно уходить. Сейчас я на самом деле спокоен: Димону, конечно, теперь долго придется пытаться осмыслить все то, что я успел ему рассказать, да и есть риск, что кто-то узнает о моей тайне. Но оно того стоило.