Мало того, по самому замку тянулись анфилады балконов, карнизов, полусферы эркеров. Они словно были выращены из самого тела дерева. Может так оно и было? Или это другие деревья, искусно привитые?

Роль лепнины здесь играли тонкие кустики и различные вьюны, которые распустились в ночи и издавали такой аромат, что он ощущался даже у подножья замка.

 Кусты, вьюны и даже целые деревья свивались, тянулись по фасаду замка, образуя узоры и даже фигуры животных. Всю эту красоту узоров, цветов и мощи замка подчёркивали и дополняли гирлянды огоньков, дугами и росчерками закреплённые на сооружениях. Прямо как созвездия.

Ещё этот замок походил на могучую тучу, тянущуюся по ночному небу в свете луны.

Цепочка людей распалась на две шеренги и стала обходить замок, окружая его. Андрей, внимательно наблюдая, заметил: «Гирлянды, фонари, а дизелей не слышно, и запаха масла тоже нет. Чем же они питают всё это? Неужели насекомые? Или химия какая-то?»

Из основания замка спустился эдакий трапп, и восемь бойцов, обвешанных бронёй и оружием с головы до пят, спустились по нему. Они казались бездушными стальными механизмами на фоне лесных, облачённых только в лён. Один из спустившихся торжественно пригласил Андрея подняться.

От грядущей встречей с Юлей у Казакова забилось сердце, прямо как у школьника на первом свидании. Поэтому шикарное убранство замка лесных - лепнина, узоры, вазы, скульптуры из камня и стали - прошли мимо него.

Зато, когда его сопроводили в главный зал, наряды высшего общества лесных даже его не смогли оставить равнодушным. Всё та же бахрома из шнурков, подвесок, кистей, бисера, бус. Да не абы какая: там, где ткань можно было расшить золотом или серебром - она была расшита. Там, где можно было подвесить блестящий кумушек или раскрашенный патрон, - они были подвешены. С кистей и эполетов золотая пыльца так и сыпалась. И всё это великолепие не просто болталось, а сплеталось в хитрые аксельбанты, которые дугами тянулись через весь костюм.

Женские наряды были стилизованы под деревья. К шнуркам бахромы крепили побеги деревьев, в расцветке которых было сшито платье: шишки, жёлуди, берёзовые «серёжки», кленовые «вертолётики», болтались над коричневой, чёрно-белой, светло-зелёной тканью. Всё они были не натуральные, а искусно отлитые из драгоценных металлов. Даже головные уборы изображали ветки и кроны, некоторые были настолько большие, что могли укрыть от дождя не только свою хозяйку, но и пару людей рядом.

А мужчины под золотой бахромой были обвешаны патронташами разных калибров, практически у каждого они были обмотаны непохожим образом. И на каждом патроне имелся свой узор или значок.