— Два десятка сорвиголов из абордажной бригады спрятались у меня в кабине, — сказала летунья. — Они просто стесняются показаться тебе на глаза. Разумеется, я одна, колдун. Привет, ребята. Привет, старпом. Как твое лицо?

Щека Роха была разодрана когтями Наивы. Он наложил на раны не слишком аккуратные швы, и одна половина лица бывшего старшего помощника сильно отекла, отчего вид у него был словно у матроса, пившего пару месяцев без остановки. Глаза у Роха после вопроса Наивы стали еще холоднее, и он сухо произнес:

— Беспокойся о себе. Я-то выживу.

— Предатели и ублюдки обычно очень живучи. Не спорю. Но всему есть предел, Рох. Север найдет тебя.

— Только не в Маргуде.

— Досстаточно! — Колдун начал злиться. Даже чешуя у него потемнела. — Проверьте кабину!

Двое маргудцев бросились к стреколету, один забрался на крыло, заглянул внутрь кабины. Они вернулись, прошипели что-то на своем языке, должно быть, подтверждая, что больше никого нет.

— Ключ у тебя?

— Возможно.

— Я не в игры пришшел играть!

— Как только ты освободишь моих друзей, я отдам вам эту штуку.

— Думаешшь, ты можешшь сставить мне уссловия?! — зашипел маргудец. — Гном, просстрели эльфу башшку!

— С радостью! — подскочил Ведхал.

— Стойте! Не надо крови! — Она показала ключ, висевший у нее на шее. — Забирайте и подавитесь!

Маргудец тут же ухватил артефакт костистыми пальцами, дернул за цепочку — и та с тонким звоном лопнула. На морде ящера появилось довольное выражение:

— Госсподин Рох, я возвращщаюссь на корабль. А вы, будьте так любезны, отправляйтессь к площщадке. Сскажите, пуссть там будут готовы.

— Разве мы не улетаем сейчас? — нахмурился Рох.

— Нет. Прежде чем возвращщаться в Маргуд сс победой и докладывать Трем,[14] сследует провессти исспытания. Изнанка рядом.

Его тон говорил о том, что он не потерпит никаких возражений.

Рох был недоволен приказом, но лишь кивнул.