— Изнанкой я хочу с тобой поделиться! Не твоего остроухого ума это дело! Так что заткнись и двигай. Я говорю сам с собой!

— Как вы нас нашли?

— Следы на полосе остались. Их спрятать не может даже такой дождина. Мы поняли, что сюда кто-то прилетал, и решили проверить. Вот и нашли вас, придурки. — Он с восторгом посмотрел на светящийся порошок, который все еще кое-где оставался на нашей одежде, не смытый дождем.

— Сам ты придурок, — буркнул Ог.

— Еще одно слово…

— Ты очень любишь угрожать, — проронил я.

— Почему бы и нет? У меня за спиной вот эти парни, а что есть у вас, кроме унылых рож проигравших неудачников?

Он точно подгадал свой вопрос. Потому что лучшего времени для эффектного появления Наивы было не найти.

Призраком из облаков появилась «Ласточка». Она летела совершенно бесшумно, демон был усыплен, и стреколет планировал, скользя по уловимой лишь опытными летунами грани, когда между нахождением в небе и падением на землю лишь несколько секунд.

Кажется, я единственный, кто заметил «Шершень», и, когда стреколет недвусмысленно «клюнул» носом, я изо всех сил врезался в Ога, стремясь сбить его с ног.

Впечатление было такое, что вместо напарника мне подсунули скалу. Но мы упали прямо в лужу, и в небе коротко рявкнули пушки. По дороге пронесся огненный шквал, меня обдало холодной кровью маргудцев. «Шершень», взревев демоном, выровнял свое положение и с резким набором высоты вновь скрылся в облаках.

— Изнанка! — сказал Ог, мокрый и грязный. — Ну Наива! Вот это я понимаю — грамотный боевой заход.

Вокруг лежали разорванные тела наших стражей. От колдуна остался лишь дырявый плащ и разбросанные ошметки плоти, костей и чешуи. Командир эскадрильи оказалась очень метким стрелком.

Я поднял с земли мушкет одного из мертвых маргудцев, Ог потянулся к сабле, но в этот момент взвыли жезлы, и черные жгуты спеленали нас по рукам и ногам.

— Ну, во всяком случае, я получил удовольствие от смелости и удачливости нашей летуньи, — сказал Ог, как и я лишенный возможности пошевелиться, хладнокровно рассматривая приближающихся колдунов.

Мне оставалось лишь кивнуть.

Ведхал орал, тряс кулаками и брызгал слюной. Рожа у него стала свекольной от ярости, голова была перебинтована, он то и дело хватался за оружие, но Рох, вставший между нами и недомерком, не давал тому перейти к активным действиям.

Если честно, половину слов гнома было не разобрать — маргудцы, несмотря на наступившую темноту, продолжали вести ремонт фрегата, восстанавливая повреждения, которые нанесла ему эскадрилья Наивы. Вокруг раздавался грандиозный стук молотков, визг пил, стон рубанков, удары кувалд и низкий гул артефактов, сваривающих между собой стальные пластины брони. Собственно, из всей речи Ведхала я услышал примерно следующее: