А волосы с одной стороны всклочены, с другой — примяты. И на затылке вовсе дыбом стоят. Но удивительное дело, вид при том у Катарины совершенно домашний. И о прическе своей она не беспокоится.
Не спешит к зеркалу.
Или в ванную комнату, чтобы там, запершись, навести должны лоск, нацепить очередную маску, без которых, кажется, женщина в обществе появляться невместно.
— И с другой стороны есть наш живописец с отрезанной головой. Сестра Порфирия… Белялинские. Так?
Она вновь кивнула и запустила пятерню в волосы.
Потянула.
Вздохнула.
— Они вроде бы и при деле, но в то же время в стороне… тут явно прослеживаются совсем иные мотивы. И я вот подумал, а может, так оно и есть? Может, к тому же Порфирию у него исключительно меркантильный интерес… одно ведь другому не мешает, верно?
Катарина вновь кивнула и губу прикусила.
Задумалась.
И в тишине воцарившейся было слышно, как вьется, кружит сонная муха под потолком. Бьется о круг абажура…
Себастьян подтянул к себе подушку с вензелем.
— До определенного момента он действовал по своему плану… бабочки, женщины… трупы… потом в игру вступила ты. И он решил, что так даже интересней. Позволил тебе взять Кричковца.
— Я разрешения не спрашивала.
— Нет, — согласился Себастьян. С ней соглашаться было легко. — Но смотри, он контролировал своего ученика, так?
…на ее щеке отпечаталась подушка…
— С точки зрения логики ему было бы выгодней избавиться от ученика. Он ведь умен. Изворотлив. И сумел бы организовать или несчастный случай, или самоубийство… главное, вы бы закрыли дело.
Глава 22. О полезности здорового сна и в целом правильного образа жизни
Глава 22. О полезности здорового сна и в целом правильного образа жизни