– В этом и заключался план, – ответил Кабал. Он с трудом поднялся на ноги, кряхтя, когда синяки и растяжения давали о себе знать. – Она легко оторвется при столкновении, но не раньше. Это наш шанс выжить. Оставайтесь на месте и. – Он посмотрел вперед и умолк. – Шайзе! – Взглянув на покореженную опору с болтающейся на конце направляющей, он понял, что не успеет взобраться вовремя. Поэтому рванул к куску посадочной полосы и щучкой скользнул к каналу со стопором. Ухватив пальцами стопорный кабель, он вжался лицом в палубу, надеясь на лучшее.

Каменистый уступ гордо торчал из холма, подобно айсбергу, ожидающему непотопляемый корабль. Он разбил окна в столовой на носу, а затем протаранил корабль до следующей палубы. Камень, металл и стекло сталкивались в оглушительной какофонии, отдававшейся в самих внутренностях. Кабал хватался за кабель с яростной решительностью человека, который знает, что второго шанса у него не будет. Голова свисала вниз, тело выпрямилось – несколько очень долгих секунд его мир состоял лишь из грохота разрушений и черной прорезиненной палубы.

Истекая охладителем и гидравлическим маслом, исторгая корнеплоды из раны, словно подстреленный гемофилик, «Принцесса Гортензия», насадившись брюхом на крупное дерево, рухнула на землю в густом лесу, где редко ступала нога человека. Волна от ее падения разметала в стороны и поломала стволы деревьев.

Мисс Бэрроу проследила за взглядом Кабала, и, когда он бросился на посадочную площадку, сильнее ухватилась за обшивку направляющей. Она видела, как Кабал цепляется за палубу и за жизнь, на миг ей почудилось, что он посмотрел на нее, но затем пришлось прислониться лицом к металлу направляющей и набраться мужества. С закрытыми глазами она лелеяла каждую последующую секунду и в тоже время боялась их.

Невероятный шум обрушился на нее, жуткие звуки, резонируя, пронзали насквозь, подобно яростному и бесконечному ритму, выбиваемому на большом барабане; казалось желудок и сердце сейчас взорвутся от вибрации, а она будет рада столь скорому освобождению. Аэросудно рядом с ней проигрывало свою первую и последнюю битву против безжалостного и непобедимого врага. «Принцесса Гортензия» умирала, издавая последние крики, пока земля раздирала ее внутренности и размазывала их по склону холма.

Когда все стихло, Леони Бэрроу решила, что ее смертельно ранило, отчего восприятие отключилось. Жизнь покидала ее. Очень долго она не могла решиться и поднять голову, поскольку страшилась того, что ей откроется. Но даже страх не может одолеть две вещи: любопытство и скуку, и она посмотрела вверх.