Старый робот ХС-189–725-ПУ с лязгом встал со своего места и подковылял к кабелю, что тянулся от представителя объединенных компьютеров. Гидравлические клешни робота сомкнулись с негромким хрустом, и кабель не устоял. Погасли мигающие лампочки, извержение карточек прекратилось, и обрывок кабеля, дергаясь и рассыпая искры, уполз за дверь, как гигантская змея.

– Спокойно! Продолжаем собрание! – хрипло закричал Икс и в который раз замолотил револьвером о стол.

Билл схватился за голову. Терпеть такой кошмар всего за жалкую сотню в месяц!

Но и сотня тоже деньги. Билл экономил каждый грош, как последний скряга. Месяцы текли спокойно и лениво. Билл регулярно посещал собрания и столь же регулярно докладывал в ГБР, а по первым числам месяца обнаруживал в своем утреннем омлете тоненькую пачку банкнот. Грязные и сальные купюры он складывал в резиновую кошечку, найденную среди мусора, и кошечка росла прямо на глазах. Подрывная деятельность не отнимала у Билла слишком много времени, а работа в Санитарном департаменте увлекала его все больше и больше. Теперь он руководил операцией «Презент» и распоряжался тысячей роботов, без устали упаковывавших и рассылавших во все концы Галактики грязную пластиковую посуду. Билл гордился и восхищался своей высокогуманной деятельностью. Он представлял себе радость жителей какой-нибудь далекой Тьмутаракании при виде красивой пластиковой посуды, сыплющейся из полученной посылки.

Но однажды утром райская жизнь Билла была жестоко нарушена – к нему подошел незнакомый робот, шепнул: «Сик темпер тираннозаурус, передай дальше» – и исчез. Это был условный сигнал. Революционный мятеж вспыхнул!

8

8

Билл запер дверь своего кабинета изнутри и в последний раз привел в действие пружину, открывающую тайный ход. Часть стены с грохотом отвалилась. За этот счастливый год, что Билл провел в качестве сотрудника Санитарного департамента, так часто приходилось пользоваться потайным ходом, что механизм окончательно разболтался. Даже когда стена стояла на месте, Билл, сидя за своим столом, явственно ощущал ледяной сквозняк из щелей. Теперь это уже не имело никакого значения. Независимо от исхода революции, которой он так страшился, настанут значительные перемены, а Билл на горьком опыте познал, что перемены бывают только к худшему. С болью в сердце, с трудом передвигая ногами, он прошел полузасыпанными пещерами, перелез через рельсы, преодолел лужи и наконец сообщил невидимому антропофагу соответствующий дате пароль. Отзыв прозвучал весьма невнятно, так как у стража был набит рот, – вероятно, в суматохе кто-то перепутал день недели. При этой мысли Билл содрогнулся. Знак, что и говорить, не из приятных.