– Да. У Майка была их целая коробка, но осталось только две. Я не знаю, хорошие они или нет.

Сол попытался припомнить ритуал курения сигар. Он подозрительно понюхал конец одной из них.

– По крайней мере, пахнет табаком. – Он поднес ее к уху и отщипнул кончик, раздался отчетливый хруст. – Ага! Чересчур сухие. Можно было догадаться. О сигарах нужно заботиться, хранить их в соответствующих условиях. Эти напрочь пересушены. Они должны быть намного влажнее. Так их курить нельзя.

– Вы хотите сказать, что они плохие? Придется их выкинуть? – Мысль показалась ей ужасной.

– Ничего подобного, успокойтесь. Я просто возьму коробку, положу туда мокрую губку, а на нее сигары и выдержу так три-четыре дня. В сигарах что хорошо: их можно возвращать к жизни, как Лазаря; более того – Лазарь наверняка не стал бы пахнуть так славно через четыре дня. Я покажу, как надо с ними обращаться.

Ширли отхлебнула кофе и улыбнулась. Похоже, все налаживается. Солу просто пришлась не по душе идея, что у Энди кто-то будет жить. Но он отличный мужик, у него полно забавных историй, и эта старомодная манера говорить… и она поняла, что они уживутся.

– Это пойло не так плохо на вкус, – сказал Сол. – Если забыть вкус настоящего кофе. Или виргинской ветчины, или ростбифа, или индюшки. Господи, я мог бы рассказать об индюшке! Это было во время войны. Я торчал в какой-то заднице, в Техасе; всю жратву привозили из Сент-Луиса, а мы находились дальше всех. То, что доходило до нас, было настолько дрянным, что сержанты в столовой вздрагивали, когда открывали бачки с солдатской баландой. Но однажды произошло невероятное. Эти техасцы на своих ранчо выращивали индюшек и отправляли на север к Рождеству и Дню благодарения. – Ширли кивнула. – В общем, шла война, и не было возможности переправить всех этих индюшек, поэтому ВВС купили их по дешевке, и мы целый месяц пировали. Кому рассказать, так не поверят! Мы жарили индюшек, тушили, варили из них суп, пекли пирожки с индюшатиной, делали рагу, крекеры…

В коридоре послышались быстрые шаги, и кто-то так сильно дернул за ручку, что дверь затряслась. Сол тихонько сунул руку в ящик стола и вытащил большой нож.

– Сол, ты дома? – крикнул из коридора Энди, дергая за дверную ручку. – Открывай.

Сол кинул нож на стол и поспешил к двери. Энди ворвался весь в поту, тяжело дыша. Он прикрыл за собой дверь и заговорил, понизив голос:

– Послушайте, наполните бачки и все канистры. И наполните все, в чем только можно держать воду. Может, заткнете раковину, тогда в нее тоже можно налить воды. Наполняйте столько канистр, сколько вам разрешат на колонке. А если заметят, что вы слишком часто возвращаетесь, идите на другую – на Двадцать восьмой улице. Шевелитесь. Сол… Ширли тебе поможет.