– Ты ничего не забыла? – спросил Энди.

– Не думаю, но взгляну в последний раз.

– Ширли, когда ты сюда переехала, ты привезла с собой полотенца, постельное белье или еще что-нибудь такое? – Он показал на смятую постель и почувствовал себя почему-то неловко.

– Нет, ничего. У меня была только сумка с одеждой.

– Я просто подумал, что эти простыни принадлежат тебе. Понимаешь… в общем, у меня только одна простыня, очень старая, а сейчас они стоят целое состояние, даже бывшие в употреблении.

Она засмеялась:

– Ты говоришь так, будто собираешься проводить бо́льшую часть времени в постели. Теперь я вспомнила: две простыни мои. – Она открыла чемодан, сложила их и стала засовывать внутрь. – По крайней мере, это он мне задолжал.

Энди вынес чемоданы в коридор и вызвал лифт.

Ширли задержалась на секунду, проверяя, захлопнулась ли дверь, потом догнала его.

– Он когда-нибудь спит? – спросил Энди, когда они вышли в вестибюль и увидели Чарли, стоявшего на своем посту у входной двери.

– Не уверена, – ответила Ширли. – Когда что-нибудь происходит, он тут как тут.

– Очень жаль, что вы уезжаете, мисс Ширли, – сказал Чарли. – Я могу забрать у вас ключи от квартиры, если вам будет угодно.

– Напишите-ка расписку, – попросил Энди, когда она отдала ключи.

– Был бы рад, – невозмутимо произнес Чарли, – если бы было на чем писать.

– Вот, напишите в моем блокноте, – сказал Энди.

Он бросил взгляд через плечо швейцара и увидел Тэба, выходившего из комнаты охраны.

– Тэб, а ты тут что делаешь ночью? – воскликнула Ширли.

– Жду вас. Я узнал, что вы уезжаете, и думал, что нужно помочь вам донести вещи.

– Но уже очень поздно.

– Последний рабочий день нужно закончить как следует. И по-моему, не следует расхаживать в такое время суток по улицам с чемоданами. Вам могут перерезать горло и не за такое. – Он взял два чемодана, Энди подхватил третий.