— Убирайся! Забирай свою шубку и убирайся из моего дома!

— Жорик, даты чё? Чё я сделала-то? Праздник тебе устроила. Ждала, нах. А ты…

— Уходи, Зина. Просто уходи, хорошо?

— Да, пжалста! Больно ты мне нужен! Но учти, тарелку забираю.

Жорик сложил крепкий кукиш и сунул Зинке под нос:

— А это видела?

— Да пошел ты!

Они оба, не сговариваясь, вскочили с места и рванули к окну. Зинка успела первая, схватила мир, прижала к груди. Жорик сдаваться не собирался — заломил Зинке руку и выдрал мир из ее сжатых в судорогу пальцев.

— Хорошо! — просипела Зинка. — Давай попилим.

— То есть?

— Ну, пополам! Все по-честному: полмира тебе, пол мира мне…

— Сдурела? Это же катастрофа! Знаешь, сколько людей погибнет?!

— Велика беда! Они плодовитые!

От этих ее слов Жорик даже растерялся. А Зинка незаметно взяла в руку бронзовую черепаху…

— Ванька, где ты шляешься? Щас посетители пойдут, а у нас лифт нерабочий!

— Ничего, подождут твои посетители. Лифтера я поминал, Лариса, — святое дело.

Лариса понимающе вздохнула.

— Да уж… Жалко парня. Молодой такой… Подающий надежды. Говорят, от любви убился. Кнопку держать?

— Не надо. Он обратно включаться любит. — Ваня ловко раскрутил щиток и нырнул в сплетение проводов. — От любви убиться — это как?