— На черепахе стоит. А черепаха — на трех слонах от «Сваровски».

Все-таки мой Жорик ебанутый нах. Аж не по себе. Прихожу домой в духах вся и помаде, а он с тарелкой разговаривает. На меня — ноль реакции. Подхожу сзади, бедром прижимаюсь и глаза ему ладошками: угадай, кто здесь? А он как подскочит! И в крик. Не смей, дура, мою тарелку трогать! А я ему: транквилизатора глотни, милый! И на кухню ушла — жрать ему, козлу, готовить.

Рублю лук, слезами обливаюсь. Он подходит. Извиняется. Прости, Зина, вспылил. Но знаешь ли ты, Зина, что это за тарелка? А то я дура? Для подогрева!.. А он: ты дура, Зина! Ты не понимаешь! Это — мир! Живой. С человечками. А я для него — бог!

Тут у меня настоящие слезы поплыли. Все, думаю, пиндец Жорику. Конкретный пиндец! Шизофрения и мания величия. Не дождусь я свадьбы, придется сегодня-завтра сдавать. И тютю колготки от «Микоянца»! От отчаяния я его обняла — сама от себя не ожидала. Прижала голову к груди, поцеловала в макушку и по волосам погладила. Бедный ты, бедный! Эк тебя жизнь покалечила… Он притих и, чувствую, по заднице меня гладит. Ну, думаю, слава богу, очухивается. И в сторону спальни его отвальсировала. Секс — лучшее лекарство для ебанутого мужчины. Я ему такой минет сделала — он свое имя забыл, не то что мировое господство! Сама из сил выбилась, но оно того стоило. Я еще повоюю за тебя, Жорик! Постараюсь для дела — никуда тебя не отпущу. Спи спокойно, мой дурачок! Мо быть, ты по мне так страдал, что с катушек съехал? Это, конечно, приятно. Я оценила!

Ночь спала, как на посту стояла — от каждого шороха просыпалась. Руку его не отпускала, чтобы не ушел. Утром мобилизовалась в семь. Навела макияж, пирогов разморозила, кофе растворила. С дурным жить можно, надо только содержать правильно. Чтоб желудок у него был в сытости, а мозги работали только на либидо. Тогда с ним любая баба справится. Все у нас будет хорошо, Жорик! Вот увидишь!

— Ваш этаж — прошу вас, господа! Желаю удачи.

Очередные посетители института вышли из лифта, и я закрыл за ними дверь. В моей работе только один минус — лифт можно покинуть строго по расписанию. Каждые три часа — пять минут передышки. — За это время можно успеть сбегать в туалет или глотнуть стаканчик кофе из автомата. Я свой прошлый перерыв потратил на писсуар, а кофе бы сейчас не повредил. Зинка всю ночь спать не давала. Мало того, что пришлось ее ублажать до глубокой ночи, так еще и спала, наваливаясь на меня всем телом — ни вздохнуть, ни повернуться. Кто бы мог подумать, что зарплата — такой сильный стимул для любви. Дотяну до первого числа, куплю ей сумочку от «Биркин» — пусть порадуется, дурочка. А сейчас бы глоток кофе — дотянуть до конца рабочего дня. Лифт открывает двери. На пороге Лариса с подносиком, застенчиво краснеет.