А моя новая работа поможет оттяпать у Зинки еще несколько лет. Я же не дурак — все понимаю. Она вернулась ко мне только из-за зарплаты. Только бы дотянуть до первого числа…

Прознают про мою находку — так влетит, мало не покажется! Странно, что до сих пор за мной не явились. У задержки может быть только одно объяснение: потерявший тоже не спешит заявлять. Микромир просрать — это не пуговицу от штанов — за это по головке не погладят!

С такими мыслями и домой пришел. Зинки не было, зато следы ее присутствия — повсюду. Дом блещет чистотой, с кресел и стульев убраны шмотки, из углов пропали грязные носки, все реликвии вытащены из ящика и расставлены по прежним местам. Даже слоны снова на трюмо… Слоны? Я оглянулся на подоконник — пусто. Кинулся искать. Черепаха нашлась в туалете — Зинка прижала ею крышку на унитазе. А мир лежал на кухне под тарелкой с супом. С запиской: «Еш супчиг, он гарячий. Чмоки милый — скор приду ♥». Дура!!!

Трясущимися руками я начал поднимать тарелку. Через край выплеснулось немного супа, и я впервые услышал ЭТО.

Услышал — неверное слово. Это не слышно ушами, это бьет прямо в мозг. Вопли тысяч голосов. Крики умирающих и стоны покалеченных. И ужас, смертельный ужас — он прошиб меня так, словно меня самого топят в кипятке. Меня прибивает ко дну вареным луком. Мой рот обволакивает расплавленный жир. Я задыхаюсь, тону, бьюсь в агонии, ломаю хребет о лавровый лист, а горошина перца раскатывает мой город в пласт из камней и костей и бухается в море, подняв цунами. В тот момент, когда на мир пролилась капля супа, я умер сто тысяч раз…

Подоконник, три слона, перевернутая черепаха. Мир вернулся на свое место. Я вытер пот со лба и потянулся за успокоительным, когда услышал… Нет, услышал неверное слово — почувствовал чей-то призыв задержаться. Взял лупу, всмотрелся. На вершине крохотной горы — человек-пылинка: голова-атом и запятая — ссутуленная спина. Чё за хрен? Альпинист?

— Я — один из недостойных рабов твоих. Пришел спросить, за что ты обрушил на нас свой гнев?

Что тут скажешь, кроме правды, какой бы гадкой она ни была?

— Прости, парень, случайно вышло.

— Может, мы плохо молились тебе? Ты только скажи, и мы воздвигнем в твою честь храмы и пирамиды! Принесем человеческие жертвы. Пойдем в крестовый поход, восхваляя…

— Не надо, парень! Ничего этого не нужно. Иди домой. Я позабочусь о вас, обещаю.

— Ты очень милостив, мы все будем молиться тебе! Можно последний вопрос?

— Хоть десять!

— На чем стоит наш мир?

Ну, что тут скажешь, кроме правды — какой бы тупой она ни была?