Светлый фон

– Куда вы пойдете?

– Через ворота по этой вот улице, потом налево и выше на три квартала – там Обзорная площадь. Оттуда еще южный холм видно.

– Ясно, мы проходили там вчера. Я буду через полчаса, не больше.

– Дождемся. Сама смотри не потеряйся, а то искать пойдем.

Мириам снова улыбнулась. Солнце миновало зенит и спряталось за облаками, толпа в центре площади хлопала в такт движениям одной из девушек, которая, похоже, раздевалась, от ближайших лотков пахло ванилью и жженым сахаром… Как ни странно, совсем перестала болеть голова.

– А что там за пирог? – спросила Мириам.

 

II

II

 

– Случилось что? – спросил Арго, когда шумная Праздничная площадь осталась позади, уступив место тихой извилистой улочке, прикрытой от солнца виноградными зарослями на широких металлических террасах и мостиках, переброшенных с крыши на крышу.

Мириам только покачала головой – во-первых, ей действительно не очень хотелось говорить о событиях этого утра, а во-вторых, мятный леденец у нее во рту не очень к этому располагал.

– Да ладно, – сказал Арго, – я же не слепой. У тебя глаза на мокром месте, вон даже малая заметила. Так?

Таня, оживленно вертящая головой во все стороны, внимательно посмотрела на Мириам – ей леденец тоже не позволял принять участие в разговоре.

– А прайм бы тебя так просто в обиду не дала, – Арго вполглаза следил за Роком, прячущимся от Тони среди деревянных подпорок, удерживающих бетонную стену дома дальше по улице. Почему-то Мириам была уверена, что гладиатор следит не только за детьми – несмотря на внешнюю расслабленность гиганта, она не раз и не два замечала короткие взгляды, бросаемые им по сторонам.

Большой человек постоянно оставался начеку.

Леденец во рту Мириам стал совсем тонким, и она с хрустом раскусила его.

– То, что случилось, – моя глупость, – тихо, чтобы не слышали дети, сказала она Арго, – и все.

– Глупость?

– Встретила своего бывшего, а он сделал вид, что меня не знает, – Мириам почувствовала, как слезы снова наворачиваются на глаза, – просто отвернулся, и все. Я знала, что так и будет, что он такой… и все равно обидно.