— Не совсем так, — ответил Лев Христофорович. — Один зефир забегал ко мне днем узнать, как выглядит подвенечное платье...

— Чего?

— Подвенечное платье, — повторил Минц. — Они решили сделать подарок невесте Гаврилова.

— Ну уж это перебор! Гаврилов третий раз женится. Пускай у предыдущей жены позаимствует.

— Ты живешь старыми ценностями, — возразил Минц. — Нынче молодежь серьезнее относится к атрибутике. Они решили венчаться и полагают, что память об этом событии, включая подвенечное платье, сохранится на всю жизнь.

— Значит, этот, — Удалов кивнул на зефира, — получил информацию, потом проникся сочувствием и пошел в аптеку и в магазин?

— Разумеется, — сказал зефир. — А как бы вы поступили на моем месте, Корнелий Иванович?

— Я бы вызвал врача, — буркнул Удалов.

— Но вы же знаете, Корнелий Иванович, — в голосе зефира прозвучал легкий укор, — что скажет врач. А я сделаю все то же самое, но лучше.

И тут Удалова прорвало:

— Какого черта?! Какого черта вам нужна вся эта благотворительность?

— Корнелий, — попытался остановить его Минц. — Откуда такая агрессивность?

Зефир подождал, пока в комнате поутихло, и ласково произнес:

— Мы решили все проблемы у себя на родине и теперь несем добро на другие планеты. Мы всех любим, мы хотим счастья всем существам в Галактике.

Удалов уже не раз слышал эти слова и не мог понять, ну почему же они его так раздражают? Другое дело — был бы в них подвох. Но за последний месяц все жители Великого Гусляра убедились, что подвоха нет. Как назло — нет.

Удалов сдержанно вздохнул, наблюдая за тем, как ловко зефир, взобравшись на стул, режет на тарелке огурчики и помидоры, готовя салат для больного профессора, которому нужны витамины.

Дома у Корнелия тоже было несладко.

Ксения сидела у телевизора, один зефир занимался стиркой, а другой, незнакомый, пылесосил большую комнату.

— Ксения, — сказал Корнелий Иванович. — Ну нельзя так все пускать на самотек!

— Я их что, просила, что ли?