Небольшой зефир протиснулся в форточку и, закрыв ее за собой, радостно сообщил Ксении:

— Я достал сухую мяту!

— Иди тогда на кухню, там один из ваших обедом занимается.

— Ксения, это эксплуатация! — возмутился Удалов.

— Я только помогаю им выполнять их желания.

Удалов хлопнул дверью и побежал к профессору Минцу.

Там картина изменилась. Хотя Минц все еще сидел на диване, теперь перед ним стояла шахматная доска, а напротив него, с другой стороны доски, сидел немолодой зефир.

— Плохи мои дела, — сказал зефир.

— А вы не поддавайтесь мне, — ответил Минц.

— Не поддаваясь, я рискую испортить вам настроение, а в вашем физическом состоянии это недопустимо.

Удалов от двери сказал:

— Слушайте, мне все это смертельно надоело! — И тут же отпрыгнул в сторону, потому что из коридора подкрался еще один зефир, который принялся чистить ему ботинки.

— Все прочь! — приказал Удалов. — Вы хоть человеческий язык понимаете?

— Уходим, — ответил зефир-шахматист, и все зефиры немедленно испарились.

Удалов сбросил со стула пачку журналов, уселся и спросил Минца:

— Скажи мне, скажи, что происходит?

— Оптимальный вариант вторжения из космоса, — ответил Лев Христофорович.

— Кто же так вторгается?! — воскликнул Удалов. — Почему они нас не угнетают, не уничтожают? Почему все происходит наперекосяк? Я о таком не читал!

— Мы настолько привыкли к тому, что наша история состоит из вторжений, уничтожений и угнетений, — ответил Минц, глядя в окошко, где все еще летал кругами космический корабль, — что не допускаем мысли об ином поведении и иных целях. Хотя именно об этом много лет назад талдычили советские писатели-фантасты.

— На то они и есть советские фантасты, — возразил Удалов.