Прелестная Ксарин придвинулась к нему еще ближе; ее соблазнительные грудки маячили перед Скифом, как две луны в шардисских небесах. Он не отстранился — пусть думает, что вино и близость женщины развязали ему язык! Но информацию — вернее, первостатейную залепуху — полагалось выдавать с осторожностью, не спеша, сквозь зубы и словно бы нехотя. Вчера он был не слишком разговорчив, и не стоило пробуждать у рыжей лишних подозрений.

Зеленые глаза впились в его лицо.

— Стра-ашный? — прошептала Ксарин. — Стра-ашный? — Губки ее округлились. — Черт! Довольно любопытное признание! Ну, за такую откровенность стоит выпить! На брудершафт! Не возражаешь, мой хорошенький денежный мешочек?

— Не возражаю, — будто бы через силу выдавил Скиф. Они выпили и поцеловались. Губы у рыжей были теплыми и влажными, скользнувший в рот Скифа язычок казался змеиным жалом.

— Бука! — Она потрепала его по голове. — Бука! Вчера я уж подумала…

— О чем?

В ответ раздался журчащий смех.

— Неважно, о чем! Как ни крути, я оказалась права: всякий рад посплетничать о своем начальстве! Особенно с женщиной… с красивой женщиной! — Она куснула Скифа за подбородок и с придыханием прошептала: — Значит, Павел Нилович — страшный?

— Страшный, — подтвердил Скиф. — А тот, другой, помощник его, еще страшнее… красноглазый…

— Красноглазый? — Ксения наморщила лоб. — Костлявый хмырь, который спрашивает, куда хочешь попасть?

— Он самый. Они с шефом, с Пал Нилычем, и ворожат на пару… А ты что думала, красавица моя?

— Ничего я не думала. Знаю, что платишь и видишь вот это… — Ксения повела рукой, обозначив то ли их пузырь, то ли весь благополучный и гостеприимный Шардис, раскинувшийся за полупрозрачной стеной. — Сон, но все как наяву… Облучают нас, что ли? Гипнотизируют? А как же мой жемчуг? — Она тряхнула ожерельем. — Он ведь вернется со мной, да? Но его-то гипнозом не наколдуешь!

Скиф, однако, гнул свое. Не обращая внимания на вопросы рыжей, он снова протянул:

— Страшные люди! И шеф страшный, и этот его помощничек… всех захомутали! Ксения сухо рассмеялась.

— Страшные! А чем страшные? Павел Нилович твой на вид суровый мужик, ничего не скажу… Но чтобы страшный? — Она приподняла брови и добавила: — Может, для мыши страшнее кошки зверя нет? В этом-то вся и правда?

«Правду тебе подавай, — с мрачным сарказмом подумал Скиф. — Ну, будет тебе правда! Враз веселиться перестанешь!»

Распечатав третью бутылку, он спросил:

— Скажи-ка, ты где была? В смысле в каких снах?

— В приятных, — глаза рыжей вдруг подернулись мечтательной поволокой, — в очень приятных! Курортные места — закачаешься! Не хуже, чем здесь! Отели — высший класс, казино, супермаркеты, сервис… Какой сервис, мышоночек! И все тебя понимают, и ты всех понимаешь… Удивительно! И приятно!