Туда-то Ксения и направилась, сбрасывая на ходу легкое платьице и все остальные предметы туалета, коих насчитывалось еще два — босоножки да невесомые кружевные трусики. Энергия так и распирала ее, несмотря на танцы, многочасовые блуждания по магазинам, плотный обед и не менее плотный ужин. Скиф свалил коробки с покупками на диван и, с сомнением причмокнув, уставился на батарею бутылок. Хватит ли тут огненной влаги, чтобы вырубить рыжую? Он уже знал, что пьет его спутница крепко — правда, все вина за обедом и ужином были безобидными, вроде шампанского или сухого мартини. А про это зелье с островов Теплого Течения дружище Чак выразился однозначно: глотаешь, будто свежий ветер с гор, а потом…

Скиф ухмыльнулся, достал из шкафчика бокалы, откупорил бутылку, сел и принялся ждать.

Ксения явилась минут через пятнадцать, благоухающая и свежая, как майская роза. Парик был снят, рыжие локоны изящно распущены по плечам, легкое платьице сменил столь же легкий халатик — без застежек, на одном пояске. Он не столько прикрывал, сколько намекал, и Скиф, глядя на стройные бедра под воздушным полупрозрачным шелком, призадумался, с тоской понимая, что его будут соблазнять.

Но прелестница Ксарин не торопилась наброситься на добычу. Шагнув к дивану, она поворошила среди коробок и пакетов, вытянула футляр с жемчужным ожерельем, потом раскрыла его. Миг — и отливавшая лиловым змейка очутилась на шее Ксарин; крупные, с голубиное яйцо жемчужины сияли, как сорок ярких звездочек на фоне розово-смуглой холеной кожи.

Рыжая кокетливо прищурилась.

— Мне идет?

— Идет, — со вздохом признал Скиф, думая, что к пепельным кудрям Сийи ап'Хенан редкостный лиловый жемчуг подошел бы еще лучше.

— Ну, раз идет, отпразднуем все разом — и ваш выигрыш, и мои обновки, — заявила Ксения, танцующим шагом направляясь к столу. Она покосилась на батарею бутылок и тут же всплеснула руками, сделав вид, что лишь сейчас рубиновый бьортери удостоился ее внимания. — Вы, кажется, решили споить бедную женщину! С какой целью, мой милый страж?

Уже милый, отметил Скиф, внутренне холодея. Вслух же он пробормотал:

— Большой выигрыш, большой и праздник. Да и покупки ваши… Их тоже не мешает обмыть.

— Ну, тогда разливайте! — Рыжая повелительно махнула рукой. Когда ее бокал был наполнен, она склонилась над ним и смочила в вине пару жемчужин.

— Носите сто лет, — сказал Скиф, стараясь не зыркать взглядом на ее маленькие крепкие груди. На лице его застыло сосредоточенно-мрачное выражение.

Они выпили. Холодный рубиновый бьортери и в самом деле напоминал глоток горного воздуха, пропитанного ароматом цветущих лугов.