— Значит, в приятственных снах была? Отели-мотели, казино-вино да сервис? — Скиф угрюмо нахмурился. — Ну а теперь подумай: коли есть сны приятные, то могут быть и неприятные, верно? Очень неприятные!

Глаза Ксении округлились — уже не с кокетством, а скорее с легким налетом тревоги. «То ли еще будет, стервоза», — подумал Скиф.

— Неприятные? Какие — неприятные?

— А такие!

И он, слегка сгущая краски, принялся рассказывать ей о зарослях близ безымянного потока, где бродят серые клыкастые чудища, бесшумно ступая на мягких лапах; о мире ледяных неприветливых гор, безлюдных и бесплодных пиков, осыпей, ущелий и перевалов, среди которых можно странствовать годами; об Альбе, о красноглазых выродках, татуированных до пояса любителях койфитской травки, пожирателях трипидавров и птер; о Сафари-4, где человеческая жизнь без карабина и гранат не стоит ни гроша; о прочих местах, таких же ужасных, неприветливых и совсем не подходящих для женщин. Да и для мужчин — большинства мужчин — тоже. В любом из них можно было сгореть, утонуть, замерзнуть, разбиться насмерть, получить пулю в лоб или петлю на шею, сдохнуть от голода или сделаться лакомой добычей для какой-нибудь жуткой твари; в любом из них не имелось ни супермаркетов, ни отелей, ни казино, и единственным сервисом, который они могли обещать пришельцу, была мучительная смерть.

Когда Скиф закончил, лицо прелестной Ксарин выглядело бледноватым. Если он собирался ее напугать, то цели своей достиг. Однако представление на сем не заканчивалось.

— Б-р-р!.. — Ксения передернула плечами. — Ну и жуть! Зачем ты мне все это наболтал? Скиф налил вина.

— Ты сказала: может, для мыши страшнее кошки зверя нет, так? Есть, красавица, есть! И коли мышка станет суетиться да непокорствовать, то вмиг очутится там, куда Макар телят не гонял! Ни платить ничего не надо, ни контрактов заключать — такие услуги фирма предоставляет бесплатно. Заснешь в своей постели, а проснешься в какой-нибудь дыре, где ветер свищет да бродят кошки во-от с такими пастями! — Он развел руки на полметра. — Тут не до премий, детка, не до того, чтоб капризничать да права качать! Поняла теперь, куда я влип?

— Влип?

— Само собой… Нанялся, ничего не зная, а когда узнал, отбоя уже не дашь… Поздно! Не деньгами держат — страхом!

Ксения зябко поежилась, словно бы в теплом и уютном пузыре вдруг повеяло ветром с ледяных вершин. Халатик ее завернулся, обнажив коленки и соблазнительную округлость бедра. Судорожным движением она расправила ткань, потом протянула Скифу пустой бокал.

— Налей… налей-ка, мне надо выпить… Другие, — рыжая сделала ударение на этом слове, явно разумея Сингапура и Сентября, — другие мне о таком не рассказывали.