Она в отличие от первого кратера оказалась не пустой. По периметру ее торчали некие сооружения, принятые Скифом за экраны; во всяком случае, он ясно видел, как в блеклых голубых овалах мерцают и бегут изображения или символы, столь же загадочные, как письменность туземцев острова Пасхи. Пожалуй, еще более таинственные, ибо он не мог выделить строчки или колонки, обычные для любых земных систем письма; знаки на экранах двигались и рассыпались в полном беспорядке, напоминая муравьев, суетившихся среди крошек сахара. Около четверти экранов было выключено, и Скиф разглядел, что изготовлены они не из стекла или подобного стеклу материала; эти конструкции скорей напоминали рамы с натянутой на них серебристой проволочной паутиной. Размер у всех был одинаков — метров десять в длину и три-четыре в высоту.

Эта площадка, окруженная экранами, показалась Скифу каким-то функциональным центром; быть может, отсюда вели наблюдение, или управляли механизмами, или занимались расчетами — тем более что в середине ее стояла группа существ в алых одеждах, явно следивших за россыпью символов, мелькающих в блеклой голубизне. Было их десять или двенадцать, и не все походили на людей.

Вот и генералы, подумал Скиф; целый генеральный штаб, иди и бери любого. Только шума не оберешься! Слишком оживленное место, а потому надо поискать закуток потише или выманить кого-нибудь из красных в коридор.

Поразмыслив, он все же избрал первый вариант, легкой тенью проскользнул мимо проема и через минуту наткнулся на тоннель, ответвлявшийся вправо. Этот проход был узким, в нем царил благословенный полумрак и не замечалось никакой суеты, и Скиф без колебаний повернул в него. Харана безмолвствовал, дурные предчувствия Скифа не томили, и это придавало ему уверенности; а воспоминания о Сийе, ее губах и душистом облаке волос, вливались в душу живительным бальзамом. Он приостановился и потряс головой, ибо на какое-то мгновение в полутьме коридора явились ему амм-хамматские небеса с тремя лунами, багряной Миа, серебряным Зилуром и крохотным Ко; и были те луны вовсе не ночными светилами, а губами и глазами Сийи.

Коридор повернул, и Скиф вместе с ним. Открылась арка — нефритовый полукруг с узкой щелью входа, испещренный застывшими молниями; они слабо мерцали, напоминая золотистые нити, просвечивающие сквозь поверхность ледяной глыбы. Пол начал ощутимо опускаться, а в стенах появились ниши, сначала неглубокие, с собачью конуру, затем побольше, с выступающим над входом козырьком. В нишах царила уже полная темнота, но в ней чудились Скифу какое-то неясное шевеление и потрескивание; заглянув в одну из них, он различил смутные контуры шаровидной конструкции, словно бы прилепившейся к стене и мерно подрагивавшей вверх-вниз; эти колебания, видимо, и служили источником треска.