– Он попытался обменять кого-то, похожего на тебя, на человека, которого вы взяли в западном Кабуле. Ты помнишь, да? Ты вовремя позвонил, парень, скорее всего, они намеревались расстрелять и машину, и нас вместе с ней, и того человека – как только достоверно опознают его. Мы как раз менялись, когда ты позвонил. Нам удалось выйти из-под удара. Остальное доделал ударный вертолет.

– Жаль…

Аскер сложил фотографии и вернул их мне.

– А остальные. Там их целая банда была…

Я достал третью фотографию.

– Жандармский ротмистр Балуевский. Советник в Царандое, пятое управление, Кабул. Именно они пытались вас брать тогда, когда вы поехали на квартиру, именно группу захвата пятого управления вы и перебили. Именно он приехал расследовать этот инцидент вместе с Агой, когда тебя там уже не было. Именно у него я попросил помощи, когда готовил твой обмен, и именно ему я сообщил о твоем исчезновении, как положено. Это хороший урок для нас – он был единственным советником в критически важном управлении Царандоя. Один предатель из нас – и вот в Кабуле появилась легализовавшаяся вооруженная банда в несколько сотен человек. И мы ничего не знали об этом, пока…

Я достал четвертую фотографию.

Прости меня, ротмистр, но так надо. Погибший в результате подрыва смертника не сильно отличается от погибшего в машине, по которой осколочно-фугасными отработал боевой вертолет. Я знаю – ты не предатель, ты честно нес службу, но сейчас так надо. Тебе уже все равно, а вот нам – не все. Если оставшиеся в Кабуле предатели поверят, что все кончилось на Балуевском, что мы считаем его единичным случаем, что больше мы никого не подозреваем, они успокоятся. И тогда нанесем удар уже мы. Ничего не кончилось. Я знаю, что предатели еще есть, и не один. Будем надеяться, что мне удастся достать каждого из вас, пока я жив.

Мрази…

Аскер покачал головой:

– Нет…

– Что – нет?

– Не может быть, чтобы он был один, господин адмирал, – сказал Аскер, – понимаете, быть этого не может. Этот… Ага… сукин сын, он меня в два счета расколол, и знаете как? У него была моя карточка, официальная, с которой я здесь, и он сказал, что они установили, что я проходил в здание оперативной группы всего три раза за полгода. Понимаете?! Как они это узнали? Как жандармы могли это узнать?! Как это мог узнать Царандой? Это же информация, которая есть только у нас, в армии! Как они ее получили? Есть еще предатели! Может быть, даже в генштабовской оперативной группе! Кто кроме них мог добыть информацию?