— И вы ее отпустили?! — округлив глаза, выкрикнул юноша. Кулаки его непроизвольно сжались от злости.

— Если вам от этого легче, мне совершенно не хотелось этого делать, — опустил плечи Шамир.

— Это вас не оправдывает, — категорично заявил Максим, нахмурив брови, — я принес ее сюда, чтобы сберечь. Вы обязаны были за ней присматривать, обязаны были обеспечить ей безопасность! Вы обещали мне!..

Строгий взгляд Шамира ожег юношу, заставив его осечься на полуслове.

— Мы оба прекрасно оценивали риски. И пошли на них осознанно, хотя это до сих пор жжет мое сердце, — мрачно отозвался медиум.

Максим вдруг ощутил небывалую усталость. Он медленно прошел к креслу и, опустившись в него, нервно взъерошил волосы. Все это время Шамир пристально наблюдал за ним.

— Зачем было идти на эти риски? — сокрушенно спросил юноша. Медиум тяжело вздохнул и кивнул.

— Сабина сделала это, чтобы помочь вам, — произнес он.

Максим вновь ощутил, как черные клубы злости всколыхнулись в нем.

Он не смеет перекладывать на меня ответственность за это! Я ведь поручил ему простое дело — следить за раненой девушкой и не выпускать ее из дома! Неужели это было так трудно?

Однако выпалить это вслух юноша не успел — Шамир предпочел объясниться:

— Моя дочь — медиум, Максим, — с печальной улыбкой произнес он, — должно быть, это единственное, в чем мы с ней схожи. Она трезво смотрела на вещи в отличие от нас с вами, забывая про личные чувства и симпатии. Сабина не тешила себя надеждой, что я смогу уберечь ее от Моргана. Она знала, что, когда Эмиль захочет найти ее, он минует барьер и придет сюда. Вычислить своего медиума для Мастера не составит никакого труда, вы это прекрасно знаете. Поэтому Сабина и решила уйти и отвлечь Моргана на себя. Она считала, что теперь, когда ее защитное поле разрушено, единственной пользой от нее будет помощь вам. Наставление. Знание. Она хотела проинструктировать вас перед вашим сражением с создателем. Но, останься Сабина здесь, Эмиль узнал бы и о моей причастности и убил бы нас обоих. Чтобы хоть кто-то мог быть вашим наставником, рассказать вам все, что нужно, моя дочь решила…

— Пожертвовать собой, — закончил за Шамира Максим. Голос его прозвучал на удивление ровно, хотя в душе свирепствовала настоящая буря. Медиум сочувствующим понимающим взглядом сопровождал каждое движение гостя и едва заметно кивал.