— Как медиум, она была права. Мне трудно говорить это, но так и есть. Под угрозой находится сам Вихрь, и это важнее безопасности моей дочери. Важнее жизни любого из нас.
Юноше была невыносима одна мысль о самопожертвовании Сабины. Она не должна была этого делать! Ей нужно было оставаться в безопасности. Ее уход из дома отца — верная смерть, притом совершенно не заслуженная и никому не нужная!
— Я должен найти ее, — решительно произнес Максим, поднимаясь с кресла, — пока еще не поздно.
Шамир подался вперед и приподнял руки в останавливающем жесте.
— Простите, Максим, но я вам не позволю, — мягко произнес он, приведя гостя в еще большее бешенство. На лице юноши появилась нервная усмешка.
— Попробуете меня остановить? — язвительно спросил он, по взмаху руки открывая портал.
Лицо Шамира сохранило невозмутимость. Он мгновенно закрыл портал за путешественником и сложил руки на груди.
— Максим, послушайте меня. Я ведь вам не враг, помните? Мне совершенно не хочется принуждать вас к чему-то силой, к тому же у вас этой самой силы гораздо больше, чем у меня. Я лишь пытаюсь блюсти интересы своей дочери. Она не хотела, чтобы вы бросались спасать ее прежде, чем мы поговорим. Если вы хоть немного уважаете Сабину как медиума, выслушайте меня.
Максим раздраженно скрипнул зубами.
— Пока мы тут будем беседовать, Эмиль может убить ее.
— Моя дочь еще жива, — с вызовом приподняв голову, ответствовал Шамир, — неужели вы думали, что я совсем не интересовался ее дальнейшей судьбой?
Юноша несколько секунд недоверчиво изучал лицо медиума, затем скрепя сердце кивнул. Он помнил, как Сабина цеплялась за жизнь — видел по увечью на теле Эмиля, как молодая женщина боролась за нее. Она однозначно не хотела умирать. У нее должны были найтись веские причины, чтобы рисковать собственной жизнью. Стало быть, эти причины у Сабины были, и, поразмыслив, Максим не счел себя вправе осуждать ее или ее отца за это. В конце концов, его собственные принципы сильно отличались от принципов, по которым жили люди Красного мира. По крайней мере, на первый взгляд…
Испытующе посмотрев на медиума, юноша вопрошающе кивнул.
— Хорошо. О чем вы хотели поговорить?
Шамир снова указал гостю на кресло, а сам направился к табурету, все еще стоявшему напротив с момента их с Максимом первой встречи.
— Присядьте, — миролюбиво предложил медиум.
Максим прищурился, нетерпеливо перебрав пальцами, но все же послушался и сел обратно в кресло.
— Я долго думал над вашей историей, — начал Шамир, — пытался понять, как такое возможно, чтобы один и тот же человек был и прототипом, и Мастером. В конце концов, это ведь подрывает то, на чем базируются основные принципы Вихря.