Знать бы, где упасть – соломки подостлал бы. Водились же у него деньги, да проклятый Онуфрий и меч трофейный забрал, и калиту, чтобы ему эти деньги поперек горла встали!.. А ведь вполне мог зарыть где-нибудь на черный день – такой, как сейчас – небольшой запас в кубышке. Сам виноват. Далеко не смотрел, не подумал о черных днях. Полагал – честно и ревностно князьям служит, не выгонят такого со службы. Выходит – просчитался, за что сейчас и расплачивается.

День прошел в бесплодном ожидании удачи, но, видимо, сегодняшний день не его. Зато на другой повезло прямо с утра – купец набирал четырех охочих людей для охраны обоза. Двух взял сразу: один – с луком и колчаном стрел за плечами, другой – в кожаных доспехах и с боевым топором за поясом. Сразу видно – ратники. А у Алексея всего и оружия-то, что нож за поясом, да и он без ножен.

Засомневался купец: дорога дальняя, в Киев собирался, и случись в дороге беда – ножом не отобьешься.

Однако Алексей соблазнил купца статью своей. Высок – на голову выше других, в плечах косая сажень, мышцы играют.

Взял его купец, однако платить не обещал:

– За пропитание беру.

А сам смотрит выжидательно. Да пускай так – за еду и крышу на ночевках. А еще за компанию – лишь бы до волынских земель добраться.

Кивнул Алексей – выбирать не приходилось, и купец отвернулся, пряча в усах довольную улыбку. Почитай – задарма бойца нанял.

В полдень и выехали. Обоз велик – три десятка груженных мешками подвод.

Алексей временами шел, а устав, подсаживался на подводу. Возчики косились, но не сгоняли. На участках трудных – брод или подъем – охранники помогали толкать подводы. Часть подвод мешками с ячменем гружена, другая – солью и пенькой. Веревки пеньковые всегда в цене, конопля, из которой веревки вьют, во владимирских землях хорошо прижилась. Прочная, воды не боится, заморские купцы за веревки и канаты хорошие деньги платили.

На четвертый день хляби да низинные сырые участки кончились – как и густые леса. Рощицы пошли, местность холмистая. Видимо, знал купец, зачем охрану брал. Селяне, согнанные со своих оседлых мест могольским нашествием, разбредались из киевских земель куда глаза глядят в поисках лучшей доли. Некоторые в шайки сбивались, прохожих и обозы грабили, чтобы с голодухи не помереть. Товары не брали, если только не съестное вроде муки или зерна. Кому ткани продашь, если только не в городах, да и те на киевщине большей частью разорены.

Вот такая разбойничья шайка из рощи и высыпала. Одеты в отрепья, на головах – колтун из пыльных, давно не стриженных волос. В руках – топоры да косы на короткой ручке да дреколье. Оборванцы, но много их. Умения мало, числом задавить хотят.