Вид у девушки был печальный.

– А почему глаза грустные, Маша? Домой ведь идем!

Девушка отвернулась, и плечи ее мелко задрожали.

– Маша, ты чего сырость разводишь?

– Это вы домой плывете – а я?

– Ты благодари Господа, что на Русь идешь, что не у басурманов осталась. А уж в Москве разберемся.

– Так вы в Москву путь держите?

– В Москву.

Маша так и осталась сидеть на корме, недалеко от Михаила.

На ночь они подошли к берегу, но не приставали – бросили якорь в полусотне метров от земли. Перекусили лепешками и изюмом. Запасов пресной воды оставалось на два дня, до Волги не дотянуть, и Михаил решил на следующей ночевке искать ручей или речку.

Ночью Маша легла рядом с Михаилом. Он уже стал засыпать, когда она обняла его.

– Ты разве не хочешь меня, господин?

– Я уже говорил – не называй меня господином. Меня Михаилом зовут. И выбрось дурь из головы, давай-ка лучше спать.

Михаил уснул, а утром обнаружил Машу, прижавшуюся к его спине.

Они поели всухомятку и подняли парус.

Мимо бежали чужие берега. Михаил заметил знакомую рыбацкую деревушку, где он встретил перса и впервые заговорил на фарси.

– Эй! На ладье! К берегу!

Пафнутий услышал, повернул влево.

Они пристали к берегу. Если есть деревня или другой населенный пункт – значит, есть пресная вода – река, ручей, озеро. Однако Михаил распорядился на всякий случай приготовить оружие: кто знает, что у жителей на уме?

Его встретили мальчишки, вежливо поздоровались. Михаил ответил. Потом попросил позвать взрослых.