– Вот что-то такое я и подозревал, – буркнул Сербин после того, как парень поздоровался и спросил, не его ли мы ждем.

На вокзальной площади Сербин приложил свой навигатор к панели на тумбе у стоянки ренткаров и дождался свободной машины. Вывод за штат, однако, располагает к скромности запросов. В прошлом году мы летели в Питер на департаментском джете. Диваны вместо кресел, ослепительная улыбка стюардессы, шампанское и машина с водителем у трапа. Сейчас чином не вышли.

Шестиместная беспилотная машина ползла с дозволенной скоростью, хотя пробок на дороге не было. Время позволяло пару часов погулять по городу. Раннее утро, солнце только взошло, и дождь почти иссяк. Но гипсовый антик культурной столицы в эту осеннюю невнятицу не вдохновлял на обзор известных красот, да и насмотрелся я на них прошлым летом, возвращаясь из Мурманска. Более того, пришлось немного покувыркаться в грязи реставрируемых окраин, таиться в залитых дерьмом подвалах и пробираться ночами под кошачий мяв сквозь жуткие и безлюдные дворы-колодцы к месту встречи с человеком, которому доверяли. И бежать, пригибаясь под пулями, сквозь подворотни, потому что доверять, как оказалось, не следовало.

Начинали тогда, как обычно, – с мелочи, не стоящей внимания, которая внезапно обросла комом непонятных и неприятных событий. Пришел сигнал из Департамента по образованию. Некий глазастый мурманский столоначальник заподозрил подмену экзаменационных листов. Из-за такой ерунды Выездная Комиссия, естественно, и мизинцами не пошевелит, на то есть сотрудники, имя которым легион. Следователи навели справки на предмет, кого брать за воротник и привлекать к ответу. И в процессе наведения справок узнали, что этот столоначальник лечится от нервного срыва, а все его исходящие бумаги и файлы дезавуированы. Следователи несколько оживляются, делают визит в больницу, и, сюрприз, вот прямо сегодня чиновник помер от аллергии. Не успели откачать, молодые врачи, неопытные… Дело автоматом становится на разработку.

В это время я уже был Наблюдателем, а Защитником – Гриша Клименко. По пути в Мурманск Сербин подключился к серверам Департамента образования, влез в ресурсы больницы, где упустили пациента, словом, вытянул фамилию учителя, который и сообщил чиновнику о подозрительной нестыковке в кодах файлов с результатами экзаменов. Учитель же, вот те раз! погиб из-за неисправной электропроводки чайника.

В отличие от нас, у Сербина был полный допуск, и в свободном поиске он мог докопаться до изрядных глубин. И докопался, на нашу голову! Всплыла стертая запись с навигатора жены учителя, она жаловалась подруге, что ее покойный муж был сам не свой после того, как у них гостил старый знакомый из Мурманска, тоже учитель и ветеран Реставрации. Через минуту или две на запрос пришел ответ – оказывается, знакомый в Мурманск не вернулся, в самолете ему стало плохо, не то инфаркт, не то инсульт, в общем, помер. В принципе, можно было отдавать команду на массированный заброс бригады следователей, но Сербина смущала, а потому останавливала от принятия решения подозрительная легкость, с которой он вышел на этот список покойников. И только когда он добрался до архивов нулевого допуска, то понял, что дело нечисто.