Ефиму аплодируют все, кто сейчас на мостике. Упиваясь тщеславием, пилот не замечает, что громоподобный гул, сопровождающий работу ФАВОРа, становится все ближе. Вынырнув из облака пара, луч ударяет в корабль. «Ты это видишь, брат?» – успевает выкрикнуть Ефим прежде, чем меркнет свет.
Андрей объезжает Большой Кремлевский дворец по кругу. С одной стороны, неприятно, что его – подполковника СИБ – поставили в усиление, а с другой – охранять место сие почетно, ведь здесь скоро состоится обращение императора к государственному собранию и будут подведены итоги года. Неподалеку наверняка прохаживаются его коллеги из Системы Имперской Безопасности, но лишь Андрею начальство разрешило передвигаться верхом, зная его нелюбовь к пешим прогулкам.
В Кремле тихо – от реки веет безмолвием и прохладой, и лишь со стороны Александровского сада доносятся звуки народного гулянья – там царит предновогоднее оживление. Андрей закрывает глаза, подставляя себя ветру и чувствуя, как мороз покусывает круглые бока шалтая. Свернувшись в позе эмбриона внутри роботизированного чрева, он рассеянно пролистывает перед внутренним взором рабочие материалы – иностранную прессу, разведданные, аналитику.
Шалтай, черное яйцо двухметрового диаметра, несет Андрея вдоль Боровицкой улицы. Его многослойная скорлупа достаточно прочна, чтобы выдержать очередь из крупнокалиберного пулемета, но не настолько, чтобы спасти оператора от кумулятивной ракеты. Легкий разведчик – не более того. Яйцеобразная кабина подвешена к бочкообразному плечетазу, из которого растут страусиные ноги, обеспечивающие шалтаю превосходную прыгучесть и сокрушительный пинок. Если ног не хватит, то из плечетаза вынырнут стрекательные щупальца – семиметровые скрутки наполненных парафином углеродных нанотрубок. Толщиной с руку взрослого мужчины, верхние конечности в сорок раз сильней человеческих, стоит только пропустить через них ток. Ноги машины устроены так же, только в них для жесткости добавлены суставы из углепластика. Кальмарострауса венчает малюсенькая голова, набитая умносенсорами. Датчики попроще усеивают поверхность яйца, преобразовывая внешние воздействия в понятные человеческому мозгу ощущения – температуру, давление и тому подобное. Что до управления, то это как на велосипеде ездить: однажды научившись, уже не забыть.
Андрей проходит мимо охраны мероприятия – лейб-гвардии казаков. На них черные черкески и шаровары с васильковым галуном. Хромовые сапоги скрипят на морозе. Грудь перечеркнута лопастями башлыка. Заломленные набок папахи, из-под которых лихо выбиваются химически завитые кудри. За спинами – компактные винтовки. Булатные бебуты в серебряных ножнах заткнуты за алые кушаки.