Также многословно Бёртона пригласили разбить свой лагерь около деревни и, пока англичане и носильщики наслаждались гостеприимностью туземцев, Бёртон сидел вместе с Гохой и другими старейшинами. Он узнал, что в последнее время мимо деревни прошло две экспедиции, причем только одна из них уважала местные обычаи.

Судя по словам старосты, в экспедиции Спика было в три раза больше белых людей, по всей видимости, пруссаков, несколько проводников-африканцев и около семидесяти носильщиков. И еще восемь растительных экипажей, которые, как и сенокосец Бёртона в первый день сафари, вызывали у африканцев суеверный страх.

Тем не менее, люди Спика были грязны, оборваны и поголовно больны.

Уверенный, что может пробиваться вперед только грубой силой, бывший товарищ Бёртона и не подумал взять с собой деньги — или товары для африканцев — и отказывался платить хонго. В результате его путь через Восточную Африку, параллельный пути Бёртона, хотя и лежавший на пятьдесят миль севернее, стал, благодаря жителям деревень, исключительно опасен. Люди убегали, только заслышав о его появлении, а те, кто посмелее, ставили ловушки: обмазывали ядом шипы растений по сторонам дороги, втыкали в грязь острием вверх бесчисленные нуллахи; и, конечно, из подлеска на его экспедицию постоянно летели стрелы и копья.

Пробиваясь сквозь препятствия, колонна Спика быстро стала походить на экспедицию оборванцев. В качестве носильщиков он использовал рабов, которые пользовались любой возможностью для побега, зачастую унося с собой оборудование и припасы. А прусские солдаты, которых не сопровождала сестра из Сестринства Благородства и Великодушия, постоянно болели лихорадкой и многочисленными инфекционными болезнями.

Как и предполагал Бёртон, огромное преимущество Спика во времени почти растаяло, и, разочарованный, предатель решил ускориться, бросив северный путь и перейдя на южный, которым шел королевский агент. Бёртон попытался узнать у старосты, насколько Спик опережает его.

Как и обычно, чувство времени у африканцев отсутствовало напрочь. На вопрос о том, когда Спик прошел через их деревню, последовал ответ:

— Дни, дни, дни, дни и еще дни.

— Сколько?

— Вот... — и Гоха вытянул руку и указал вдаль.

Бертон, несмотря на весь свой опыт и самые разные вопросы, так и не смог понять, что он имеет в виду. 

Позже, разговаривая с Суинбёрном, исследователь заметил:

— В Африке время течет иначе, чем в Европе. И у людей совершенно другое понятие о нем.

— Быть может, более поэтичное, — ответил Суинбёрн.

— Что ты хочешь сказать?