— Они измеряют время не секундами, минутами или часами, но силой впечатления. Если они очень раздражены экспедицией Спика, значит она прошла здесь совсем недавно. Если они лишь слегка недовольны, но еще помнят всяческие неприятности, вызванные ей, прошло достаточно много времени. А если они чувствуют себя хорошо, хотя и помнят, что были расстроены, то, очевидно, дело происходило очень давно.

— Никогда не смотрел на это с такой точки зрения, — признался Бёртон. — Быть может ты и прав.

— Не то, что бы это очень помогает, — заметил его помощник. — Мы все равно не знаем точно, когда Спик был в деревне. Насколько было бы легче, если бы старый Доха мог сказать: «Они был здесь в последнее воскресенье, в пять часов пополудни!» Внезапно на его лице появилось изумленное выражение. — Эй, Ричард! Какой сейчас чертов день? Я не имею понятия!

Бёртон пожал плечами.

— И я. Я не отмечаю даты в дневнике с... — Он замолчал, потом недоуменно развел руками. — Очень давно.

Уйдя из Зивы, они прошли через широкие холмистые саванны и взобрались на плоскогорье Угого. Отсюда они могли видеть далеко позади бледно-лазурные горы Усагара, покрытые туманом и прорезанные багровыми полосами. Впереди, на западе, местность опускалась в широкую равнину, заросшую коричневыми кустами, среди которых торчали гротескно изогнутые калебасовые деревья и бродили стада слонов; потом земля опять поднималась, становясь чередой грубых холмов. На юге и на севере торчали заросшие зеленью каменные бугры.

Пересекая равнину, они натыкались на деревни, в которых жили люди народа вагого, которые, не так страдая от опустошительных набегов работорговцев, были намного менее робкими и намного более любопытными. Они толпой вываливались из деревень, чтобы посмотреть на проходящих мимо ваконго — путешественников — и кричали: «Ура! Ура! Наверно это хорошие люди, которые охотятся на плохих! Схвати их, Мурунгвана Сана со многими языками, потому что они убили наш скот и выгнали нас из домов!»

Однако, хотя простые люди обычно считали сафари Бёртона чем-то вроде карательного отряда, который должен отомстить Спику за его преступления, старейшины, с которыми говорил исследователь, были намного более подозрительны. «Что будет с нами, — спрашивали они, — когда твой народ завоюет нашу землю?»

Бёртон не мог ответить на этот вопрос, и это заставило его все больше и больше думать о Пальмерстоне.

«Как британским подданным им будут предоставлены все права.»

Исследователь чувствовал, как в нем нарастает тревога.