Сколько вокруг нее сильных личностей, в основном мужчин, а она всего-навсего девчонка. Тем не менее…

«По уровню знаний я превосхожу многих из тех, кто собрался здесь. Я умею убеждать, завоевывать симпатии. Я вижу перспективу. А то, что молода… и Александр Македонский в зените славы был мальчишкой!»

Увлеченная собственным честолюбием, Варвара не сразу заметила, как под одобрительные возгласы появился брат Вячеслав. Он беглым, но внимательным взглядом окинул зал, затем повернулся к Радомиру с улыбкой победителя. Он был заранее уверен, что все члены братства пойдут за ним.

Иначе и быть не может!

Потом он скромненько сел в сторонке и ждал, как станут разворачиваться дела. Слово попросил Радомир.

— Братья и сестры, — начал он. — Мы собрались здесь в преддверии великих событий, которые ожидают нашу Родину. Время действовать пришло. Нам, как никогда, следует хранить наше единство.

— К делу, Радомир, не на митинге, — прервал его чей-то голос.

— А я и не собираюсь митинговать. Я хочу остановиться на последней работе брата Вячеслава. Он не просто усомнился в важнейших догматах христианства, а перевернул всю его историю. А ведь у нас в организации много христиан, они недовольны.

Несколько человек сразу закивали, соглашаясь с Радомиром. Головы других непроизвольно повернулись к Жукову. Он лишь развел руками:

Когда-то я жил во времена советского политбюро. Оно решало, что говорить и что думать. Неужели те времена возвращаются? Ах, бедный я, несчастный! Плотских удовольствий лишила старость, теперь вот эти несносные радомиры лишают еще и духовных.

Веселый смех был ему ответом. Даже обиженные его статьей готовы были простить старику и принять его слова как обычные «мысли исследователя». Уже с первых минут собрания Варвара почувствовала, что их планы могут в одночасье рухнуть. Радомиру трудно состязаться с Вячеславом.

Неожиданно поднялась женщина — бледная, с большими карими глазами. Варвара знала ее плохо, она не так давно вступила в «Рысь», а звали ее, кажется, Мария.

Мария волновалась, чуть заикаясь, произнесла:

— Я тоже могу писать, я журналистка. Как бы вы относились ко мне, оскорби я традиции ведической веры?

— Девочка моя, я же никого не оскорблял, — патетически воскликнул Вячеслав. — Я просто подверг сомнению тезис о еврейском происхождении Христа. А тот богоизбранный народ скоро и Будду припишет себе. А потом скажет, что настоящее имя Перуна было Мойша Коган.

И снова смех, старика голыми руками не возьмешь. Однако Мария не собиралась сдаваться. Пусть даже перед ней сам Жуков.

— Никому не позволено подвергать сомнению Истину. Если кто-то из моих собратьев-христиан посчитал это шуткой, грош ему цена. Раз у нас союз всех русичей, почему унижают православных? И делает это человек, которого мы считаем лидером? Выходит, мы здесь не равные, а подчиненные? И внимать должны не принципам нашей веры, а его «откровениям»? Завтра ему придет новое «откровение», что нашим прародителем был… крокодил. Мы и это должны принимать как должное?