Угрюмый возница взмахнул кнутом, метя в голову Чонга. Тот сделал неуловимое движение в сторону, но удара не последовало: парнишка, сидевший рядом, обладатель длинных черных кудрей, перехватил руку с кнутом. Возница метнул злобный взгляд. Юноша, однако, не отпустил руку и глаза не отвел.
– Не стоит показывать силу на безоружном. Тем более этот человек служит Будде. Прости, монах. Спасибо за предупреждение… Но купец не будет купцом, если не станет спешить туда, где ждут его товар.
Чонг посмотрел ему в глаза. «Может быть, даст Бог, я смогу отплатить ему добром за добро, – подумал он. – А если в этой жизни нам не доведется встретиться… Что ж, я буду молиться, чтобы счастье сопутствовало ему в дороге».
Минуту спустя он уже шел вверх по тропе, закинув за плечи холщовую котомку и опираясь на крепкую суковатую палку. Он мог бы обойтись и без нее, молодые ноги трудно было утомить привычной ходьбой, но мало ли где могла пригодиться палка…
Амида Будда запретил им носить меч. Запретил отнимать жизнь у того, кому она была дарована свыше но, вероятно, Всемилостивый при всей его прозорливости не мог предвидеть, сколько опасностей и невзгод будет ожидать его служителей во время их странствий.
Таши-Галла был мудр. И в мудрости своей не давал пощады несчастным ученикам. Чонг и его названые братья чувствовали, будто на каждую ногу кто-то повесил незримый, но тяжеленный камень. Онемевшие руки отваливались от тела, на котором во время занятий не оставалось живого места… Но – постепенно, далеко не сразу, они привыкли. Натруженные загрубевшие ладони легко, будто пушинку, вращали тяжелый посох – единственное доступное им оружие, тело не ощущало ударов, где-то внизу, в центре живота, рождалась невиданная сила, закипающая, словно в огромном чане, не знающая преград. Не сразу они и поверили в эту самую силу, которая живет в человеке, но поди об этом догадайся. У учителя были узкие плечи и худые руки. Джелгун, здоровенный розовощекий монах-геше, с которым Чонг долгое время делил келью, смотрел поначалу недоверчивее всех. С высоты его роста, гигантского по местным меркам, Таши-Галла казался маленьким и тщедушным. К тому же Чонг знал, что отец Джелгуна, пастух Алла-Кабиб, был первым силачом в деревне и первым любителем хмельного ячменного напитка. Кулаки его были размером с голову среднего человека, и однажды он в одиночку разогнал шайку разбойников, которые задумали украсть овец. Разбойники были известны на всю округу своей свирепостью и изворотливостью, и даже правительственный отряд, присланный из Кантуна, вернулся спустя несколько недель ни с чем.