По дороге в сторону перевала двигался торговый караван. Караван был богат: Чонг не сразу смог сосчитать все повозки на двух громадных, в рост человека, деревянных колесах. На каждой повозке сидели двое: возница в теплой меховой одежде, управлявший круторогими быками, и помощник, следивший за грузом. Изредка возница покрикивал на ленивых животных, и те отвечали длинным трубным ревом; Попадались и низкорослые вьючные лошади, груженные кожаными арчемаками с кирпичным чаем из Амдо, и совсем маленькие ослики, на спинах которых лежали мешки с товаром, а на мешках сидели погонщики (а иначе бы ноги стали волочиться по земле), в лохматых шапках, важные, будто вельможи при дворце самого Лангдармы Третьего. Главным же грузом каравана был, конечно, шелк – сотни и сотни тюков самых разнообразных расцветок и качества.

Посреди каравана двигался богато украшенный паланкин. С его крыши свисало множество разноцветных гирлянд (Чонг вспомнил ту, из белой рисовой бумаги, которую он оставил у алтаря, и ему стало немного стыдно за её бедность). Тонкие занавеси из китайского шелка скрывали того, кто сидел внутри, но это явно была женщина. Ее смех звучал, будто серебряный колокольчик в горном храме – светло и чисто. А вот красивый чернобородый всадник, что ехал рядом на вороном коне, Чонгу сразу не понравился. Было в его глазах-щелочках нечто настораживающее, хоть они и светились сейчас самодовольным весельем. Алая накидка, отороченная мехом барса, ниспадала вниз широкими складками, ноги в стременах нежились в высоких сапожках из меха лисы-чернобурки. И даже сбруя коня, выделанная,,из красной кожи, была украшена позвякивающими в такт шагам золотыми монетками.

Кахбун-Везунчик, вспомнил наконец Чонг. Богатый купец из Базго. Чонг встречал его караван несколько месяцев назад. Собственно, ему доводилось встречать во время своих путешествий все караваны, которые только ходили по Великому Шелковому пути – от Янцзы, через Нангчу, мимо великих озер Тен-гри и до самой Лхассы, где размещалась резиденция короля Лангдармы.

Чонг поклонился, сложив руки в традиционном приветствии.

– Доброго вам пути, милостивые люди. Пусть вам светит в дороге звезда матери Мира.

Кахбун не удостоил его даже взглядом. А юноша на передней повозке, сидевший рядом с угрюмым возницей, тряхнул черными кудрями и помахал рукой.

– Привет тебе, монах. Мы идем через перевал в Лхассу, ко дворцу Императора. А ты?

– Я направляюсь к молельне Ликир.

– Нам по пути!

Занавеска паланкина отодвинулась, и Чонга вдруг будто ожгло огнем. На него смотрели блестящие и черные, будто сама ночь, подтянутые к вискам глаза – два бездонных озера. Яркие губы – капризные, созданные для поцелуя, были чуть приоткрыты в загадочной улыбке.