Солнце садилось, но небо было затянуто облаками, поэтому заката не было видно, только становилось все темнее. Стены домов из рисовой бумаги засветились изнутри, как огромные бумажные фонари. Мы отошли на километр от города и оказались в большом огороженном поселке в небольшой долине между поросшими соснами холмами. По холмам бродили сотни латиноамериканцев в тускло-зеленом защитном вооружении Мотоки. Они упражнялись в обращении с оружием, боролись. А у подножия долины из большого деревянного здания, похожего на старый амбар, доносился громовой крик:

- Домой! Домой!

Самураи провели моих компадрес к этому амбару, но браслет у меня на запястье запищал, сообщая, что мне нужно к другому зданию лагеря. Карта на мониторе показала хижину, в которой я буду спать. Из города донесся гулкий звон храмового колокола, а за мной триста companeros продолжали кричать

- Домой! Домой!

13

В хижине, куда я вошел, было накурено, как в баре. Пятеро латиноамериканцев в синих кимоно самураев играли на гитарах, а шестой яростно дул в трубу. Шестьдесят человек собрались кольцом, выкрикивая ставки, как на петушиных боях. Они следили за тремя людьми в схватке в симуляторе. Эти трое в большом мощном судне на воздушной подушке неслись по джунглям, стараясь отразить нападение четырех машин ябадзинов. Главная цель упражнения, кажется, заключалась в том, чтобы убить как можно больше врагов, прежде чем убьют тебя самого. Но эти трое были удивительны, изящны, мощны; они вертелись в воздухе, чтобы отразить выстрел из лазера, и успевали уклониться от льющейся на них плазмы. Они отвечали огнем и убивали противников, пробираясь зигзагами через чащу. Их прыжки, когда они уклонялись от выстрелов ябадзинов, вызывали взрывы смеха. Я услышал гул, словно жужжание гигантских ос. Три черных снаряда длиной с руку человека с трех сторон понеслись к наемникам, увиливая от ветвей. Кто-то крикнул:

- Пять к трем - Ксавье не слышит ласок!

Все стали выкрикивать свои ставки.

В углу сидели на полу еще пятьдесят человек. Мало кто из них улыбался или разговаривал. Они были угнетены и раздражены. Повсюду мертвые глаза и строгие лица с фаталистическими улыбками. Я чувствовал напряжение в воздухе, электрическая паутина касалась лица, внутренности стянуло. Напряжение толпы, пытающейся сохранить контроль над собой. Но это почти не удавалось, как будто мятежа на борту не было. Как будто я не провел два года в криотанке!

Ко мне подошел человек в боевой защитной одежде. Вначале я не узнал Завалу: он стоял, слегка согнувшись, словно под большой тяжестью.