- А, это ты. Много времени прошло, - сказал он, забыв мое имя.

- Как ты?

- Хорошо. У всех хорошо. Абрайра будет рада видеть тебя, nе?

Я удивился, услышав от него японское nе, что означает "верно". Но ведь он почти два года провел с самураями. За два года человек может измениться.

Я спросил:

- Где она?

Мысль о том, что я снова ее увижу, наполнила меня болью. Такую боль испытываешь, подходя к могиле близкого.

- Вероятно, упражняется в одиночку в симуляторе. Или тренируется. Она очень беспокоилась о тебе. Должна быть где-то в симуляторе. Битва помогает сохранить спокойствие, nе? Она захочет с тобой увидеться. Хочет, чтобы ты сражался с нами, сидел в нашей машине, словно мы амигос. Но с тех пор, так ты помог начать мятеж, многое изменилось. Ты нам в битве не поможешь. Наоборот, помешаешь. Если ты подлинный друг, ты не будешь воевать в нашей группе.

Завала был тем же, но в его речи звучали чуждые интонации. Маленький круглый рот презрительно скривился. Глупые коровьи глаза смотрели тупо. Я рассердился, что он так со мной разговаривает, но, чтобы успокоить его, сказал:

- Не думаю, чтобы Абрайра хотела меня в свою группу. Когда Абрайра что-нибудь испытывала? Я для нее ничто. И если я помеха, она не пустит меня в группу.

И тут же понял, что говорю правду. Я понимал это в глубине сердца, но никогда не смел высказать даже себе самому. Разве она не обезоружила меня во время мятежа и не оставила умирать?

Завала фыркнул в отвращении.

- Это показывает, как много ты знаешь, великий лекарь. У Бога, должно быть, осталось только гуано, когда он создавал твою голову.

Я не нашелся, что ответить. Завала действует так, словно я браню Абрайру, тогда как я просто говорю правду.

Завала вышел прихрамывая, будто одна из его металлических ног стала короче, и я долго ждал, пока не понял, что он не вернется.

Тогда я отправился в угол и, так как все еще держал в руках дар с саке и рисом, присел, чтобы поесть и поглядеть на голограммы схваток. Наступила передышка, и никто не делал ставок. Боевая группа потеряла одного человека, но - поразительно! - победила ябадзинов. Их машина неподвижно висела над рекой со стоячей водой, двигатель взбивал эту воду в пену, вокруг густые джунгли, кусты и деревья тысяч оттенков зелени и пурпура. Неуклюжие защитные костюмы покорежились от лазерных выстрелов и потоков плазмы. Наемники деловито чинили свои костюмы с помощью смолистой краски.

Казалось, у машины поврежден передний двигатель: он резко выл, и нос судна наклонялся в воздухе. По бортам судна размещаются восемнадцать отверстий для забора воздуха, и, кажется, в некоторые попала плазма, разрушив лопасти. Эти отверстия наклонены, чтобы такого не произошло, но когда выстрел сделан с близкого расстояния, плазма так горяча, что существует в газообразной форме. И в такой форме может проникнуть в отверстия для забора воздуха: машина сама втягивает газообразный металл, и, охлаждаясь, он разрушает лопасти двигателя. Все судно покрыто толстым слоем тефлекса, больше, чем в знакомых мне старых моделях, и на инструментальной панели с полдесятка незнакомых мне огоньков. Закончив починку защитной одежды, двое наемников стали стрелять в воздух из плазменных пушек, а остальных членов группы сбросили в воду.