И всякий раз как я поднимал голову, чтобы перевести дыхание, Абрайра указывала на нового раненого, и я хватал свои вещи и бежал к нему. Постепенно мы приблизились к какому-то складу, здесь грудой лежали десятки раненых. Я занялся молодой девушкой, услышал скрежет и поднял голову.

Кто-то в зеленой защитной броне тащил раненую женщину в угол. Наемник уложил женщину и побежал в поисках других раненых. Подошел еще один компадрес, снял шлем. Химера с деформированными ушами. Он порылся в моей сумке. Сказал, что его зовут Фаустино, и бегло объяснил, что работал санитаром в полевом госпитале в Перу. Он работал очень хорошо. У него оказались быстрые и искусные руки.

Еще двое компадрес, неразличимые в защитной броне, стали подтаскивать раненых. Меня это очень удивило. Я вдруг понял, что создается что-то вроде военно-полевого госпиталя, и скоро нас завалят ранеными.

Я слышал настойчивое "бум-бум-бум" в здании всего за три двери от нас по улице. Это было единственное место поблизости, где еще стреляли. Абрайра несла на плечах старика. Я подумал, что стреляющий добавляет нам много ненужной работы, и рассердился.

Я побежал к дому, откуда доносилась стрельба. Абрайра в это время вошла под арку большого промышленного здания, и неожиданно все это здание вздрогнуло от взрыва. Подпрыгнуло на дециметр в воздух, и все его стены рухнули. На Абрайру обрушилась груда кирпичей и изогнутых стальных балок.

Я побежал к ней. Под камнями Абрайры не видно. Я стоял потрясенный, глядя на эту груду, потом начал растаскивать кирпичи. Посчитал, что они покрывают ее слоем толщиной в метр, и старался убирать их как можно быстрее. Поблизости продолжали стрелять.

"Когда откопаешь, она будет раздавлена, - подумал я. - Нужно спасать людей. Спасать миллионы". Я знал, что от Абрайры ничего не осталось под камнями.

Побежал к большому куполу, откуда раздавались выстрелы, и даже снаружи услышал женские крики. Я вбежал внутрь. Купол оказался театром. Сквозь круглые окна под самой крышей лился свет, впереди располагалась сцена. В здании укрылась сотня женщин, и один человек в броне стоял у входа и стрелял в женщин из самострела, а они прятались за сидениями. У меня на глазах одна из женщин метнулась к запасному выходу, человек повернулся и выстрелил в нее. Действовал он с удивительной скоростью и уравновешенностью, точно и изысканно, погруженный в состояние munen, одновременно достигнув Мгновенности и Полного Контроля. Он стрелял по своим жертвам, словно это учебные цели, и делал это исключительно точно. Он символизировал все то, чему научили нас самураи. Женщины отчаянно кричали.