— То есть, иначе говоря, — медленно произнес я, — струя отходящих газов будет также направлена вперед, и они смогут запросто превратить в пар все, что мы против них пошлем. Следовательно, не уничтожь мы их сейчас, у нас не будет более благоприятного шанса избавиться от них, так?

У него дернулась щека, а чувства представляли собой комок самой настоящей, искренней боли.

— Это военная флотилия, Джилид. Чем больше эксперты Йошиды изучают ее, тем больше они в этом убеждаются. Если мы их допустим в Солитэр — колония будет для нас потеряна раз и навсегда.

— У нас есть семнадцать лет на подготовку…

— Хоть сто лет — нет у нас возможности, чтобы сражаться с флотилией в сотню кораблей в открытом космосе.

Я смотрел на него в упор.

— На Солитэре менее полумиллиона человек. Они вполне могут быть переселены куда угодно.

Мой взгляд не смутил его.

— Значит, просто взять и смыться из системы, и всё в порядке? Это ты предлагаешь?

— А почему бы и нет?

— Тому есть две причины. — Он поднял вверх два пальца. — Первое: это будет означать отказ от разработки колец.

В животе у меня стало холодно. Да, конечно, что-то в этом роде и должно было произойти.

— Значит, из-за каких-то нескольких миллионов тонн металла мы должны хладнокровно убить тысячи…

— И второе, — лорд Келси-Рамос мягко перебил меня, — это значит отказаться от гремучников и оставить их один на один с захватчиками. А вот теперь, скажи мне, пожалуйста, где правильный, с точки зрения морали, путь?

Мой праведный гнев улетучился, ему на смену пришла растерянность.

Не досаждай инородцам в своей стране. Обходись с ними так, как если бы это были родные тебе по крови, и возлюби их как себя — ибо и вы когда-то были инородцами в Египте…

— Не знаю, — вынужден был признаться я. — Я знаю, что это будет массовое убийство.

Лорд Келси-Рамос вздохнул.