— Где-то там, глубоко-глубоко, я с тобой согласен, но на уровне интеллекта я не вижу альтернатив. Ты можешь себе представить, сколько времени займут поиски подходящих способов общения с чисто технической точки зрения? Разработать средства для передачи нашего сообщения захватчикам, их ответ, если он вообще последует, неминуемо запоздает, и они окажутся здесь раньше, не говоря уже о том, чтобы изобрести приемлемый язык для общения и способ доведения до них сути проблемы.

— Минутку, — меня внезапно осенила догадка. — А как же насчет гремучников? Может быть, они могут как-то связаться с ними?

— Может быть, и могут, — согласился лорд. — И если ты сумеешь найти либо способ, либо язык общения, я не сомневаюсь, что комиссию это заинтересует. Но мы и сами неоднократно поднимали этот вопрос в переговорах с ними, раз десять, наверное, но они напрочь игнорировали наши попытки.

— Они явно знают что-то об этом, уверен, что знают.

— Я с этим согласен, — мрачно согласился лорд Келси-Рамос. — Но, если они нам ничего об этом не расскажут, какой от этого прок?

— Но как же в таком случае мы можем рассуждать о них, как об угрозе для себя? — не соглашался я. — Хорошо, предположим, что эти корабли действительно военные. Кто скажет, что это не гремучники сами их на себя навлекли?

Лорд Келси-Рамос пристально смотрел на меня.

— А если и навлекли, что ты предлагаешь? Принять сторону захватчиков и разом с ними обрушиться на гремучников?

Меня охватило отчаяние, горечью собравшееся где-то внизу в животе.

Благословенны будут миротворцы…

— Не знаю я.

Мы долго стояли молча. Потом лорд Келси-Рамос поднял голову.

— Интересное место, — отметил он, глядя вверх на скалы. — Уникальное… Мы по пути сюда разглядывали массу снимков поверхности Сполла, но ничего подобного, клянусь тебе, больше нигде нет.

— Гремучники обладают многими чувствами, схожими с чувствами людей, — механически произнес я, мои мысли были где-то далеко, я видел перед собой ужасающую картину грядущего сражения и гибели. — Они сказали нам, что, по возможности, предпочитают жить вот такими тесными общинами.

— Угу, — кивнул он: — Как ты думаешь, позволят этой общине пребывать здесь?

Картина расправы тотчас же исчезла из моих мыслей, я внимательно смотрел на лорда Келси-Рамоса. В его чувствах появилось что-то новое, какая-то частичка, очень и очень маленькая, но все же отличная от господствовавшего фона суровости.

— Что же это? — тихо поинтересовался я.

— Подозрительность, — ответил он. — И ничего больше. На данный момент, — подчеркнул он. — Впрочем, мой вопрос — не риторический.