Лорд бросил на меня испепеляющий взгляд.

— Ты, конечно, простишь, если я напомню, что подставлять другую щеку — не из моей философии.

— Да нет, не в этом дело, сэр, — возразил я. — Поверьте, он, действительно, не стоит таких усилий с вашей стороны. Вероятно, вам будет совсем нетрудно вытащить меня отсюда, причем совершенно легально, так к чему ещё и им заниматься? Мне совершенно не хочется увидеть еще раз его физиономию. К тому же, окажись Айкман здесь, он непременно попытается еще раз вцепиться мне в глотку и будет торжествовать по поводу моей беды.

— А ты позволишь?

— Нет, сэр, — покачал я головой. — Поймите, ведь теперь он уже окончательно проиграл свою самую первую битву — Каландра избежала «Пульта Мертвеца». Ему не удастся насладиться созерцанием того, как я стану наблюдать за ее гибелью, а ведь он именно этого хотел… посему и организовал эту камеру, где я вынужден сидеть сложа руки в то время, когда близится день гибели флотилии пришельцев. Их смерть, видимо, в какой-то мере способна явиться для него некой компенсацией за неудачу с Каландрой.

Лорд Келси-Рамос кисло посмотрел на меня.

— Понимаю. В общем, на то, чтобы послать запрос в Портславу и получить ответ, уйдет недели три, не меньше. — Он внимательно смотрел на меня. — Но все эти три недели я буду вести беспощадную войну за тебя.

Я пожал плечами.

— Какой смысл? Ведь я уже предпринял все, что было в моих силах, чтобы переубедить Патри и заставить их изменить решение об упреждающем ударе. И сижу я здесь или же в Батт-сити — это уже ничего неспособно изменить.

Лорд Келси-Рамос вздохнул.

— Поверь, мне очень жаль, Джилид. И если у меня будет хоть малейшая возможность, я помогу.

— Я знаю, сэр. Вы и так сделали всё, что могли.

— Да. — Он помолчал, раздумывая. — Я понял одну интересную вещь, — начал он каким-то не совсем характерным для него, даже чуть медитативным голосом. — С тех пор, как я завладел «Карильоном», мне почти всегда удавалось заставить всё пойти тем путем, который был выгоден мне. Именно я всегда был тем человеком, за которым остается право принятия окончательного решения, неважно, плохого или хорошего. А вот эта комиссия напомнила мне молодые, зелёные денёчки.

— Время, которое вы предпочли бы забыть?

Он взглянул на меня.

— Признаюсь тебе, Джилид, я люблю власть. Если бы это было не так, я не занимал бы этот пост. Меня просто бесит, что в этой комиссии на тебя налагают часть ответственности за действия, повлиять на исход которых ты не волен.

Его голос… Что-то было в его голосе…

— Вы хотите сказать, — стал осторожно допытываться я, — что Служба безопасности уже приняла решение уничтожить пришельцев, независимо от того, каким будет решение комиссии?