Артем вернулся только под утро. С задумчивым выражением лица и картонной коробкой под мышкой,

— Вот и он! — обрадовался Платон. — Герой дня. Тебе орден дадут…

— За что это? — удивился аналитик, не поняв шутливого тона.

— Как за что? — начал было Платон, но, увидев бешеную мимику Иванова, стушевался и промямлил: — За стойкую работу. Проголодался, наверное…

— Почему? — Артем поставил картонку на стол. — Мы чай пили. И печенье. Вот, кстати…

Он открыл коробку:

— Аня передала вам печенье. То самое, которое ты так хвалил. Песочное…

Звонарев судорожно сглотнул. Сергей предупреждающе покашлял.

— Я пойду… Мне надо… — пробормотал Платон и выскочил за дверь.

— Чего это он? — спросил Артем.

— Желудком мается, — беззаботно сказал Иванов, подхватывая небольшую печенюшку. — Вкусно. Кофе готов. Наливай. Рассказывай. Только коротко!

Артем критическим взглядом осмотрел помещение и направился к кофеварке.

— Чистоту поддерживаем, — заверил его Сергей.

— Вижу, — довольным голосом ответил Артем. — В общем, так. Девушка, конечно, чудесная. Совершенно потрясающий внутренний мир…

— Еще один, — тихо простонал Иванов. — Родные мои! Дел невпроворот! То, что у нее внутренний мир удивительный, я уже понял. Иначе ты пришел бы вчера с Платоном. Но поскольку ты постигал ее всю ночь…

— На что это ты намекаешь? — обиделся Артем.

— На то, что говори по делу! Остальное потом.

— Ну, по делу так по делу. В общем, она стала свидетелем разговора Сорокина и Мусалева. Фактически директора можно прижать на заказном убийстве.

— Опять уголовка…

— Погоди. Алтынина потребовала от Сорокина денег. Видимо, за молчание. И вообще, слегка попутала масть или фильмов насмотрелась, не знаю. Ей, вероятно, никто не сказал, что шантаж обычно кончается плохо. Вела себя как королева. Дошла до Мусалева. Тот, в свою очередь, наехал на Сорокина. Прозвучала фраза: «Убери ее так, чтобы она никогда тут не появлялась. Меня не волнует как, где и каким образом. Но больше ее тут быть не должно. Надо убить? Убей! Посади в тюрьму! Вышли в Арабские Эмираты! Но чтобы я ее не видел! Никогда!»