Но Мара была права. Как ни трудно было смириться, но в глубине души Люк знал, что она права Нельзя отвечать за всю вселенную. Нельзя отвечать за решения других людей. Это их выбор, их поступки, их жертвы.

Мара сделала свой выбор, сознавая его последствия. И не дело Скайуокера препятствовать ей.

Но ее выбор не должен означать одиночества, Люк придвинулся ближе и обнял ее за плечи.

Она воспротивилась было, тоска и страх оказаться уязвимой сцепились в привычный барьер, заставив отпрянуть — но только на мгновение. Потом, словно этот барьер стал рушиться вместе со всей ее прежней жизнью, она расслабилась, обмякла и прильнула к плечу Люка. И столь тщательно склепанная броня рассыпалась в пыль, когда Мара все-таки позволила себе расплакаться совсем по-детски.

Люк обнял ее крепче и шептал что-то бессмысленное, думая только о том, чтоб дать ей тепло и покой. Огонь башен вдали стал еще плотнее…

А потом над гребнем холма Люк увидел корабль. Он шел почти на бреющем, щиты работали на полную мощность. Он изворачивался, словно живой, уклоняясь, совершая хитрые финты или просто игнорируя дикий огненный шторм, бушующий вокруг. Он отстреливался методично, но безрезультатно — черные камни крепости поглощали энергию. Словно минокк к силовому кабелю, он целеустремленно пробивался на зов маячка-манка, который Мара подключила к передатчику одного из кораблей чиссов, его целью был — ангар, единственное слабое место неприступной твердыни. Личный корабль Мары, единственное ее пристанище во всей вселенной.

«Пламя Джейд».

Мара больше не плакала, плечи ее перестали вздрагивать, она подалась вперед, напряженно ожидая, что произойдет. «Пламя» было уже у самых стен крепости, несмотря на защитный щит, из страшных пробоин вырывались языки огня.

Башни обрушили на яхту всю свою мощь, но помешать не смогли. «Пламя» последний раз резко спикировало вниз, скрылось из виду…

И достигло цели. Огромный огненный шар вырвался из ангара, скалы и расселины вокруг на мгновение озарились, безлунная ночь стала светлее дня на Корусканте.

Грохот взрыва достиг их чуть позже и был странно глухим, словно хиджарнский камень подавил не только взрывную волну, но и звук. Через несколько секунд раздалось глухое эхо, отразившееся от гор. Башни запоздало прекратили огонь.

И снова воцарилась девственная тишина ночи.

Они долго сидели молча, крепко обнявшись, глядя на желтые отсветы догорающего «Пламени». И Люк чувствовал, как в ангаре, в погребальном костре, выгорало, исчезая, горе Мары.

И вот она вновь уже готова взять себя в руки и сосредоточиться на том, что необходимо сделать.