– Да, знала, – ответила она. – Он сказал мне об этом два дня назад, когда мы разговаривали, пытаясь понять, что происходит с Ангелмассой.

Роньон поежился, его плечи поникли, как будто он пытался уменьшиться в размерах.

«Это очень плохое место. Оно очень меня испугало».

– Меня тоже, – заверила его Чандрис. – И Джереко, и многих других людей. – Она подалась к Роньону. – Именно поэтому мы с Джереко должны отправиться туда. Мы должны кое-что выяснить, чтобы Ангелмасса больше никого не пугала. Ты можешь нам помочь?

Хмурые складки на лице гиганта стали еще глубже.

«Не знаю, – ответил он. От возбуждения его пальцы задвигались быстрее. – Господин Форсайт велел мне никому ничего не говорить, а я рассказал. Если я помогу вам, он очень на меня рассердится».

– В основном он будет сердиться на меня, – заверила его Чандрис. – Если у тебя будут неприятности, я скажу ему, что ты здесь ни при чем и вся вина лежит только на мне.

Роньон опустил взгляд на руки девушки, и на его лице появилось такое выражение, будто он вот-вот расплачется.

«Но это неправда, – возразил он. – Господин Форсайт говорит, что, если человек делает что-то дурное, он должен сам отвечать за свои поступки».

– Он прав, – уступила Чандрис. «Разумеется, если не считать самого Форсайта», – добавила она про себя, вспоминая блеск подвески с фальшивым ангелом на его шее. Но говорить об этом сейчас было бесполезно. Роньона явно ввели в заблуждение; Форсайт скормил ему какую-нибудь сказочку, чтобы придать своим действиям подобие законности. Пытаться переубедить Роньона означало бы окончательно сбить его с толку.

«Разумеется, я хотел бы помочь, – продолжал Роньон, жестикулируя так быстро, что Чандрис едва успевала разбирать его знаки. – Вы с Джереко очень помогли мне там, на корабле, когда я испугался. Но господин Форсайт велел никому не говорить…»

– Я знаю, – сказала Чандрис, успокаивающе прикасаясь к его руке. – Ничего страшного. Я сама виновата – мне не следовало расспрашивать тебя. Извини.

Роньон смутился.

«Все в порядке, – показал он. – Я не сержусь на вас. Вы мне нравитесь».

Девушка улыбнулась.

– Ты тоже мне нравишься, Роньон, – вполне искренне отозвалась она. Беззащитная, едва ли не по-детски наивная открытость Роньона трогала ее до глубины души. Она была готова на все, только бы не причинить ему боль. – Не беспокойся, я как-нибудь справлюсь. У нас с тобой все будет хорошо.

«И у Джереко?»

– И у него тоже, – ответила Чандрис.

Несколько мгновений Роньон испытующе смотрел ей в лицо. Потом складки на его лбу разгладились, и он улыбнулся. «Хорошо, – жестами показал он. – Я верю вам».