Хайес остановил машину. Красно-серое облако пыли осталось висеть в воздухе, чуть позади негромко урчавшего двигателем марсохода. Две подошедшие машины остановились, люки их распахнулись, и наружу хлынули солдаты в голубых шлемах.

09:46 по времени гринвичского меридиана.

Камински; ущелье Кандор;

09:05 по марсианскому солнечному времени.

Капрал Камински лежал на брюхе за песчаным бугорком и при помощи прицела винтовки, подключенного к дисплею шлемофона, следил за «гальюнниками», спрыгивавшими со своих машин на песок. На глаз их было человек пятнадцать; все — вооружены, что ставило морских пехотинцев в крайне невыгодное положение. На весь отряд из двадцати одного человека имелись всего четыре винтовки, захваченные у охраны станции «Хайнлайн» — давным-давно, в незапамятные, можно сказать, времена…

Однако захватить противника врасплох — тоже дорогого стоит. Повернувшись, Камински взглянул на майора, лежавшего в нескольких метрах от него.

Камински знал: к нынешнему дню во взводе не оставалось ни единого человека, кто не готов был бы тут же умереть по приказу старика. Поход, со всеми его тяготами, сплотил взвод, как никогда прежде, — даже семь месяцев в одной консервной банке, во время полета на Марс, не подействовали на людей таким образом. Если кто-то в душе и клял майора, увлекшего всех в опасный, нечеловечески трудный поход, вслух он этого не высказывал. И правильно делал. Взвод воистину стал гун-хо — словечко это прижилось в Корпусе со времен службы в Китае, около века назад, и означало, в грубом переводе, «все вместе». В этом смысле МЭОМП действительно был гун-хо и ругани в адрес своего нового командира не спустил бы никому.

Камински вновь перенес все внимание на прицел. Неделю назад Гарроуэй провел небольшие стрельбы в пустыне. Четырьмя лучшими стрелками оказались Островски, Нокс, Кэсвелл… и он. При этом открытии Камински чуть не лопнул от гордости: остальные трое все были люди опытные, ветераны, младшие офицеры. Им и положено быть лучшими. А вот ему, перекрыв результаты всех прочих, действительно было чем хвастать.

Это было здорово. После того как он, прибыв на станцию «Хайнлайн», выложил на стол утаенный от обыска американский флаг, некоторые начали считать его просто каким-то супер-морпехом, решившим жизнь посвятить Корпусу. Это, конечно, ерунда. Только бы добраться на Землю — там он немедленно уйдет в отставку. Однако иметь репутацию этакого Джона Уэйна — все равно здорово. Ему и троим младшим офицерам доверили четыре отрядные винтовки и распределили их вдоль песчаного гребня так, чтобы накрыть ооновцев огнем с фронта, с тыла и с левого фланга. Как только…