— Господи, майор! — отвечал Барнс. — Как я рад видеть вас! Вас ведь объявили пропавшими без вести и погибшими; вы в курсе?

— Нет.

— Можете себе представить, сэр, — добавила Островски, — мы последнее время вроде как не получали новостей.

— Люди ООН, устроившие весь этот балаган, поначалу скрывали, что вы ушли с той станции, где они вас держали… но потом сюда привезли тех двух ученых — Кеттеринга с Вандемеером, и вскоре нам стало известно, что вы решили скрыться в пустыне.

— Рад слышать, что эта парочка в добром здравии. Я волновался — не стряслось ли с ними чего.

— О, с ними все прекрасно. Наверное, затихарились в рубке связи, со своими ооновскими дружками. Словом, всем стало известно, что вы вырвались, хотя ооновские шишки не обмолвилось ни словом. А потом, пару недель назад, разразилась песчаная буря…

— Да. Чуть не похоронила нас навсегда.

— Ну, в общем, шуму тут было много. Выслали патрули на марсоходах, искали вас с воздуха… Охотились за вами — дай бог! А потом сделали сообщение — обычная чушь: мол, с прискорбием сообщаем, что майор Гарроуэй, двадцать четыре морских пехотинца и трое ученых погибли в песчаной буре, оставив убежище без разрешения, не будучи должным образом экипированы. И больше мы ничего не слышали — пока сегодня утром не поднялась суматоха.

— Ну, бурю-то мы выдержали, — сказал Гарроуэй. — Может, они и в самом деле считали, что мы погибли. Или просто не хотели, чтобы кто-нибудь из вас отправился нас разыскивать.

— Возможно. Мы здесь вроде бы не были пленными…

— Но?..

— Да. Но Они захватили командный центр и рубку связи. И объявили, что связь с Землей невозможна по техническим причинам. Но все знали, что это — ложь. Нас троих поместили в отдельную каюту, чтобы держать под присмотром. Сказали, что мы сможем связаться с Землей, «когда прояснится политическая ситуация». Вот так.

— А какова сейчас политическая ситуация, сэр? — поинтересовался лейтенант Кинг.

— А черт ее знает! Нам ни слова не сказали.

Только сейчас Гарроуэй почувствовал, что неимоверно устал. Он отер лицо, ощутив под пальцами коросту грязи.

— Ладно. Пойдем разберемся с оставшимися ооновцами, — сказал он. — А после нам потребуется душ, как следует выспаться да новая форма. Ну и медосмотр не помешает — у многих жуткие мозоли. Три недели в броне…

Барнс кивнул:

— Обеспечим. Я уже уведомил доктора Рыбина. — Он сделал паузу и сморщил нос. — Надеюсь, вы простите меня, сэр, но от вас так несет!

— Ну, у меня нос отказал еще недели три назад. Все, чего я сейчас хочу, это — душ, выпить и — спать… в любой последовательности.