— Кончай треп, солдат. С данного момента — оба считайте себя направленными на рапорт. Кто еще был с вами?

— Я, сэр, — сказал Камински.

Выглядел он ужасно. Глаза сверкали на лице, покрытом слоем грязи. Чистой была лишь кожа над верхней губой — там, где грязь смыло пиво.

— Только мы трое, сэр. Больше никто не знал.

Несколько секунд Гарроуэй молча взирал на него.

— Я разочарован в тебе, Кам, — сказал он наконец. — Из тебя мог бы выйти прекрасный морской пехотинец.

Камински поник головой, но щадить его Гарроуэй не собирался. Дисциплина — прежде всего.

— Что ж… Тебе тоже предстоит рапорт.

Он сделал еще глоток. Господи, как это было вкусно!

Гарроуэй допил пиво. До этого ему так долго приходилось пить лишь консервированную или переработанную в системах замкнутого цикла воду, что он успел забыть о том, что жидкость вообще может иметь какой-либо вкус. Голова слегка кружилась — интересно, могла ли оказать такое действие всего одна банка? Может, и могла… Он был здорово измучен жаждой да к тому же голоден. Но теперь — чувствовал себя прекрасно.

— Ладно, — сказал он, ставя пустую банку на столик. — Значит, остальные ооновцы в рубке связи?

— Да, сэр, — ответил Варне. — Думаю, кто-то из этих марсоходов, посланных вам навстречу, успел сообщить, что их дела плохи. По внутренней трансляции объявили, что весь персонал ООН приглашается в рубку связи, и больше мы никого из них не видели.

— Что ж, полагаю, пора нанести им визит.

— Согласен, сэр.

Солдаты и прочий персонал ООН, запершиеся в рубке связи, сдались без единого выстрела и вообще без какого-либо сопротивления. Все обошлось лишь угрозой выломать дверь. Когда их вывели, Гарроуэй прошел внутрь и проверил оборудование. На то, чтобы установить новые пароли и возобновить связь с Землей, потребуется совсем немного времени…

— Вам также остается лишь сдаться, майор Гарроуэй.

Вздрогнув от неожиданности, Гарроуэй поднял взгляд. С главного дисплея на него взирал чистый, гладко выбритый полковник Бержерак. Только сейчас он понял, насколько грязен и неопрятен с виду.

— Привет, полковник, — отвечал он. — С чего это вы решили, что мне следует сдаться?

— Что ж, очевидно, вам удалось сегодня утром заманить в засаду моих людей, но не можете же вы надеяться, что этот трюк удастся еще раз, со мной. У меня здесь тридцать человек, и мы будем ждать вашего прибытия. — Он улыбнулся. — Если, конечно, вы не решитесь снова отправиться маршем через пустыню. Однако не думаю, что вы сумеете пройти пять тысяч километров, едва одолев шестьсот пятьдесят. И то — судя по вашему виду, были на волосок от смерти…