Опытным глазом Ситту Тиинка оценил жесткое лицо перебежчика. И остался доволен. Этот — справится! Тем паче что и деваться ему некуда. Обратной дороги нет: дгаа не прощают предательства. Недаром же в их языке нет даже слова, обозначающего измену соплеменникам…

— Ты будешь щедро награжден, — медленно, растолковывающе повторил Ситту Тиинка, как если бы говорил с малолетним несмышленышем или мокрогубым дурачком. — Щедро!

Квадратные скулы проводника слегка дрогнули, : И губы выпустили на волю ответ:

— Ты дать мне то, которое я просить.

Мягкая речь нгандва в его устах звучала почти оскорбительно для слуха Начальника Границы. Но велик ли спрос с полуживотного?

— Дать, — еще раз выплюнул дгаа. — Дать мне то!

— Мужчину и женщину? — склонив голову к левому плечу, Ситту Тиинка вновь надул щеки. — Они уже твои. Ты их получишь утром. Но разве у тебя нет иных, высоких желаний?

В глазах горца мелькнул тусклый огонек.

— Женщину, — упрямо отозвался он. — И мужчину. Да!

На сей раз Засухе-на-Сердце, человеку сухому и несмешливому, пришлось покрепче сжать губы, сдерживая неуместный смешок. Ему подумалось вдруг: да о чем вообще способен мечтать этот дикий горец?!

На свое счастье, Ситту Тиинка, проницательнейший из вельмож Сияющей Нгандвани, все же не обладал даром читать чужие мысли. Иначе ему наверняка расхотелось бы смеяться.

Потому что Дгобози, потомок Красного Ветра, умел мечтать — и мечтал!

О смерти.

Даже о двух смертях.

Чужой и своей.

Уже сейчас он твердо знал: этот холодноглазый чужак, когда придет час, будет убит ударом указательного пальца в переносицу. Как ни жаль, вожаку пришельцев с равнины не доведется испытать мук, положенных по обычаю гор тому, кто пришел в край дгаа со злым умыслом. На это у Дгобози просто не будет времени. И лишь совершив справедливое возмездие, но не раньше, он, сын славного Камбья г'ге Нхузи, позволит умереть и себе. Увы, не в бою, как хотелось бы. Он, предавший свое племя, не имеет права на почетную гибель. Убив вождя равнинных, он откусит себе язык и захлебнется своей подлой кровью.

Эта смерть болезненна и позорна. Она не смоет прегрешение, но хоть в малой мере искупит его…

Но прежде чем убить и умереть, он исполнит свое желание, пускай и с помощью тех же чужаков!

Нет, он не будет убивать тех, кто вынудил его стать предателем, лишенным права уйти к Предкам. Он оставит Пришедшего со Звездой жить. Без рук, без ног, без глаз и мужской гордости. Да, он оставит ненавистного в живых, и пусть тот издыхает ежедневно и ежечасно. Так, как метался между жизнью и смертью сам Дгобози, утратив надежду обрести то, что принадлежит ему по праву…