— Перестаньте называть меня варваром!

— А разве вы не варвар? Вы даже не догадались предложить мне рамста, мне самой приходится выполнять роль дворецкого. Терпеть не могу отпускать слуг.

— Я не знал, что это такое — ваш рамст.

— Его пьют, представляете? Можете попробовать, не отравитесь.

Он поднес к губам бокал с зеленоватой жидкостью. Напиток отдавал пряностями, молодым вином и еще чем-то смутно знакомым. В общем, запах показался ему приятным. Он пригубил напиток, стараясь определить вкус рамста, как это делают при дегустации хороших вин. Но все его вкусовые рецепторы оказались мгновенно заблокированы. Сергей словно хватанул глоток слишком горячего чая, смешанного с мелкими иголками. Комок огня прошел по пищеводу и начал растекаться по всему телу.

Постепенно неприятное ощущение растворилось в волне тепла, все его заботы, опасения, даже отчаяние, не покидавшее Сергея с момента посещения локаторной станции, — все это стало вдруг мелким, незначительным, не стоящим его внимания.

Он сделал второй глоток и лишь после того, как волна нового жара, прокатившаяся по его организму, исчезла, посмотрел на хозяйку, собираясь поблагодарить ее за отличный напиток. Слова застряли у него на губах.

Напротив него сидела женщина, прекрасней которой он никогда не видел. Нет, это была все та же Чарани. Казалось, в ее облике, в классически правильных чертах ее лица ничего не изменилось, но воспринималось оно совершенно иначе, словно до сих пор он смотрел на нее сквозь мутное стекло и лишь сейчас увидел и оценил это совершенство, недостижимое для земных женщин…

«Твои губы как гроздь винограда…»

Сергей не был поэтом и не знал, что внезапный поэтический приступ вместе с переоценкой ценностей вызван знаменитым любовным напитком лавран. Но он желал эту женщину так сильно, как никогда до сих пор не желал никакую другую.

Это чувство не имело ничего общего с любовью. Что-то древнее и темное проснулось в глубинах его существа. Ему хотелось разорвать на ней одежду, увидеть белизну ее кожи, швырнуть это прекрасное тело, наполненное язвительностью и презрением к нему, на постель. Если Чарани хотела разбудить в нем варвара, то ей это удалось.

Он встал и, пожирая ее глазами, медленно двинулся вокруг стола. Запоздалый испуг вспыхнул в глазах молодой женщины, лишь теперь Чарани поняла, что завела игру слишком далеко, за ту грань, где она становится неуправляемой. Напиток, который производил на лавран лишь легкое возбуждающее действие, способствующее непринужденной беседе, подействовал на землянина слишком сильно. Она видела его расширившиеся зрачки, показавшиеся ей зрачками зверя, и, вскочив на ноги, крикнула: