– Открывай эту чертову дверь, пока я не вышиб ее! – сказал Майк.

Люк тренькнул и начал медленно открываться. Майк нетерпеливо надавил на дверь, оглядываясь назад. Оно приближается... Без предупреждения дверь широко распахнулась, и Майк попал в сильно пониженное гравитационное поле. Кто-то схватил его за ноющую от боли правую руку, втаскивая внутрь. Затем зажегся свет и он увидел Виллингхэма с лучевым пистолетом в руке.

– Берегись, малыш! Это кровопийца.

Майка отбросило к столу. Раздалось шипение, и ярко вспыхнул свет.

Кого-то впечатало в противоположную стену.

Виллингаэм переступил через все еще лежавшего поперек порога Майка и шагнул в коридор. Пока Майк поворачивался, свет снова переместился. Из ладоней Виллингхэма безвольно свисало что-то, похожее на большой мешок... О боже... это Скарфейс.

С вывороченными внутренностями.

Виллингхэм глупо усмехнулся.

– Скажи еще, что выстрел неудачный! – Он помахал Скарфейсом перед лицом Майка, затем отшвырнул тело в пустую шахту. – Шакалы позаботятся о нем. – Он снова переступил через Майка, затем протянул руку.

– Давай, малыш. Гонка начинается через несколько минут.

Майк облачился в защитный комбинезон, предоставленный командой Гэйяры, новехонький, до сих пор пахнущий растворителем холодных сварочных швов. В раздевалке находился и Виллингхэм, запутавшийся в охладительных шлангах комбинезона.

– Помоги мне разобраться с этой хреновиной! Майк помог ему с комбинезоном, руки работали автоматически, а в голове все еще стоял звон. Ему виделось безвольно свисающее из рук Виллингхэма тельце Скарфейса.

– Поторопись, Майк!

Он кивнул, чувствуя опустошение и тошноту. Ему хотелось уйти, чтобы до конца осознать это ужасное происшествие, но сейчас не было времени думать о чем бы то ни было.

Он плыл в темноте. Ему было очень холодно, и боль из желудка поднималась по позвоночнику, пульсируя вслед замедляющемуся биению сердца. Во рту пересохло, а в мозгу крутилось тупое и настойчивое желание смерти.

Он все еще видел свет, подрагивающий на линзах пистолета, сверкающий цветок, напомнивший ему о раскаленной плазме, но он больше не помнил, с чем это было связано.

Он чувствовал себя таким одиноким... таким замерзшим... таким потерянным...

Темнота загудела, загрохотала и закричала, отдаваясь эхом неуловимой угрозы. Он приветствовал опасность и ждал смерти. Смерти во вспышке света.

Он подумал о дружелюбных голосах, голосах, замолчавших от настойчивости света. Он был одинок, как и всегда. Откуда приходили эти голоса?

Его тело болезненно сжалось, инстинктивно прикрывая нывшую рану.